Повешенный (СИ)

— Думаю, господа, вас не нужно предупреждать, что все разговоры между заключенными запрещены? Надзиратели будут постоянно находиться на посту с другой стороны двери. К сожалению камер здесь не хватает, этот корпус старой тюрьмы давно уже переделан в казармы для солдат гарнизона крепости и под склады с провиантом. Так что, как только вода схлынет, вас тут же вернут назад в Секретный дом. Печь скоро затопят — я распоряжусь.

Турубанов прощается с нами небрежным кивком, и дверь за ним с грохотом закрывается, после чего ключ со скрежетом проворачивается в замке.

Наша троица остается наедине. Скидываем с Южинским мокрые шинели на пол, одежда, как ни странно, под ними осталась сухой. Петр, молча, обнимает меня. Я успокаивающе похлопываю его по спине, показываю на нового товарища по камере

— Это Алексей — тихо говорю я — А это Петр Южинский, мой друг, я вам про него рассказывал.

Мужчины раскланиваются, молча, пожимают друг другу руки. Петя с любопытством смотрит на маску нашего собрата по несчастью, но никаких объяснений естественно не следует.

Мы шепотом начинаем переговариваться с Южинским, но тут ключ снова поворачивается — знакомый тюремщик — тот, что помоложе, румяный такой, с веснушками — приносит дрова, чтобы разжечь печку. Пока он ей занимается, мы молчим, изредка переглядываясь. Я уже прикидываю в уме, как бы нам просушить шинели и плащ Алексея.

Неожиданно тюремщик приближается к Алексею и тихо говорит:

— Алексей Петрович, меня Володар прислал. Сегодня вам всем нужно бежать. Другого такого удобного случая может больше не представиться.

Мы открыв рты смотрим на эту мизансцену. Что за Володар?

— Бежать в такое ненастье? — в голосе Алексея слышится большое сомнение — ты уверен?

— Уверен. В непогоду можно не бояться погони. И схватятся вас только утром. Такого шанса больше не будет!

— Хорошо — Алексей оборачивается к нам с Петром — вы со мной?

— Конечно! — радостно кивает Петя. И мне остается только согласится с ними…

Тюремщик уходит, пообещав вернуться чуть позже, когда все угомонятся.

Мы с Петром переглядываемся и решаем срочно заняться шинелями, чтобы хоть немного их подсушить до побега. Понятно, что они снова намокнут, но все-таки… Камера тут же наполняется противным запахом влажной шерсти. А вот сапоги, к сожалению, просушить так легко не удастся, придется идти в сырых.

Время идет, мы уже, как на иголках. Особенно Петя. Он от нетерпения мечется по камере, как тигр в клетке. Я его не останавливаю, пусть выпустит пар — потом легче будет.