Повешенный (СИ)

Господи, ну за что ему все это…! Чем он прогневил небеса?! Почему все бедствия обрушились именно сейчас, когда он только взошел на трон? Неужели это божественная кара за то, что вся их семья недостаточно набожная? Ведь православие все они воспринимали больше, как обрядность, Евангелие читали на французском языке и искренне считали, что церковнославянский язык доступен только духовенству, а потому не стоит в него вникать.

…Когда летом 1819 года у них состоялся судьбоносный разговор с венценосным братом, радости он Николаю не принес, но тогда трон казался ему далеким будущим — Александр был еще молод и довольно крепок телом.

Но потом брат вдруг начал исподволь вести пугающие разговоры о том, что монарх, потерявший физическое здоровье, должен удалиться, подразумевая под этим собственную невозможность иметь наследника. И вскоре Николай понял, что брат Александр упорно и тщательно готовит следующее правление.

Уже через год появился его указ о морганатическом браке. Александр постановил, что ни жена Константина, ни его дети от польской дворянки Грудзинской титула великих князей не получат.

А в 1822 году Константин уже и сам попросил освободить его от прав на престол. И вот тогда, видимо, Александр окончательно определился с преемником. Но Манифест о наследнике, составленный митрополитом Филаретом, целых два года хранился в глубокой тайне не только от подданных, но даже и от императорской семьи, что принесло потом большие беды. И Николай, и почти вся огромная империя умудрились присягнуть Константину.

И была еще одна важная тайна, которую Александр сообщил ему во время очередного разговора о судьбе монархии. Его спешка с решением вопроса о наследнике трона, была вызвана тем, что существует еще один прямой потомок по линии Петра I, имеющий вполне законные права на российский престол. Причем не меньшие, а то и гораздо большие, чем у их венценосной семьи. Сначала удивительное известие вызвало у Николая лишь закономерное любопытство. Но по мере того, как брат рассказывал ему все новые и новые подробности про их дальнего родственника, ему тоже передалась тревога Александра.

У этого потомка была на удивление безупречная родословная. Не допускающая и мысли применить закон о морганатических браках к нему или к кому-либо из его предков, начиная со старшего сына Петра I — царевича Алексея, сбежавшим перед казнью. А потом словно в отместку взявшего себе фамилию своей матушки Евдокии Лопухиной.