Повешенный (СИ)

— Продолжайте про найденный след. Не стоит и далее уделять внимание этому ничтожному, трусливому человеку.

— Как прикажете, Ваше Величество — кивнул шеф жандармов и перешел к главной части из донесения своего человека.

Но чем дальше он докладывал, тем больше округлялись глаза Николая. Он ожидал чего угодно, но не помощи церковников преступникам. А появление на сцене язычников и вовсе вызвало у него изумление.

— А… вы твердо уверены, что погибший истопник был волхвом? На каком основании ваши люди сделали такие странные выводы?!

— При осмотре тела, на нем нашли весьма характерные татуировки в виде древних рун.

Их смысл для нас утерян, но я распоряжусь доставить тело в инквизицию, где есть знающий человек. И уже сейчас понятно, что это был не рядовой язычник, а одаренный волхв, который несмотря на почтенный возраст, сумел оказать сопротивление и убить не только жандарма, но и гвардейца. Причем, его же оружием.

Император встал, стремительно прошел к окну, резко развернулся на каблуках сапог:

— Я все равно не могу понять, как бывшие офицеры — заговорщики могут быть связаны с монастырями, и тем более с язычниками? О которых сто лет ничего не было слышно — с тех пор, как мой прапрадед Петр Великий лишил их влияния и загнал в дремучие леса.

Понятно, что среди крестьян суеверия живы, но что заставило сблизиться с волхвами представителей Церкви? Это церковный заговор?!

— Боже, упаси! — открестился шеф жандармов от богохульного предположения — О таком и помыслить невозможно. Пока речь идет лишь о том, что благочинный мужского монастыря, соблазнившись крупным пожертвованием, предоставил ночлег крайне подозрительным «паломникам».

Но стяжательство отдельных монахов и заговор — это разные и совершенно не сопоставимые вещи!

— Хорошо. Предположим, все дело в деньгах, к которым монахи имеют слабость. А что говорит настоятельница женского монастыря — как простой истопник оказался волхвом?

— Настоятельница Феофания клянется, что только наняла его. Предыдущий истопник пьет, к тому же скорбен умом и немой.

Его нужно было заменить. Но в женский монастырь кого либо не пустишь — и возраст нужен солидный, и чтобы нравственные качества на высоте. А тут вдруг подходящий человек сам пришел наниматься, как ему отказать?

— А вы лично, Александр Христофорович, верите в рассказ этой Феофании?!

— Пока все подтверждает ее слова, и моим людям больше нечего вменить ей в вину, как только излишнюю доверчивость. Но этот старик, и правда, выглядел благообразно и безобидно.