Повешенный (СИ)

Видимо патриарху просто некогда было заниматься церковными реформами типа обновления религиозных книг и ритуалов. Вся его энергия была направлена исключительно на устранение «конкурентов» из языческой среды. А чтобы царь и аристократия не вмешивались в религиозные дела, Никон втравил их в долгосрочные военные авантюры под предлогом освобождения исконных русских земель от поляков и защиты православного населения от католичества. Благо бояре и дворяне даже раненые, быстро выздоравливали благодаря «дару» и снова возвращались в строй…

На этом интересном месте, заскрипела дверь, и в проеме показалась голова встревоженного Прохора.

— Ваши благородия, начальство приехало. Петр Михайлович, пожалуйте в свою камеру, не губите меня!

Весь следующий день меня никто не беспокоит и прошение о помиловании подписать больше не уговаривает. По словам Прохора, в крепости царит суета, и начальству сильно не до нас. Вчера бывшим заговорщикам, наконец-то объявили приговор, и сейчас бедняг срочно отправляли на каторгу в Сибирь, выполняя приказ императора — поспеть до Масленицы.

Похоже царь торопится побыстрее разделаться с последствиями заговора, чтобы забыть его, как страшный сон. Впереди Николая ждет коронация, так что к лету от заговорщиков в столице и духу не должно остаться. Что ж… подозреваю, и с нами долго валандаться не будут — в ближайшие дни и до нас с Петром руки дойдут.

А пока я валяюсь на койке, отсыпаюсь и от нечего делать, перебираю в голове рассказанное Южинским. Странным человеком был все-таки Павел Стоцкий… Дела семьи расстроены, а он ввязался в сомнительный заговор.

Пиры для друзей закатывал, любовниц содержал и жил на всю катушку. То ли он правда безбашенным авантюристом был, то ли не в меру циничным. В романтичную натуру старшего Стоцкого я тоже, кстати, не очень верил. Там скорее трезвым расчетом попахивает, чем страстной любовью — с любимыми женщинами так не поступают.

Вот может, этим и довели они младшего Сергея до ручки. В том смысле, что он донос написал, пытаясь спасти то немногое, что еще уцелело после смерти отца и мотовства старшего брата.

Что старший Стоцкий, что его наследник — в теле которого пребываю теперь я — оба они были с авантюрным складом характера. Легко ставили на карту и собственную жизнь, и благополучие близких. Может, все их поколение такое — живут одним днем и ни в чем себе не отказывают? Я бы так точно не смог, родные и близкие для меня — это святое.

А еще мне было любопытно дослушать рассказ Петра об истории этого мира.