Повешенный (СИ)

Удивительно, как падение метеорита изменило его. До других стран Южинский в своем рассказе не дошел, но понятно же, что если метеоритный поток был таким мощным, то «небесные камни» падали по всей планете. Да, и в русском царстве Кострома могла быть не единственным местом, где грохнулся «небесный гость». Просто там он был огромным, и поэтому его нашли. А сколько еще по лесам и болотам таких камней разбросано, не известно. Или известно, но тот, кто в теме, помалкивает в тряпочку. Быть такого не может, чтобы кто-нибудь из местных астрономов не додумался изучить направление метеоритного потока и рассчитать траекторию полета уже известных метеоритов, чтобы узнать места возможного падения других камней…

Вечером я уже сам ждал, когда Прохор приведет Петра.

Любопытство просто распирало — так хотелось дослушать, чем здесь все закончилось. Жаль только, что мадеры была всего одна бутылка, и ее мы благополучно прикончили прошлой ночью. Под винишко слушать рассказ Южинского о его мире было бы еще интереснее.

— Прохор! — взмолился Петя — Ну, принеси нам хотя бы чаю, а? Голова болит, сил нет.

— Что ж с вами делать, Петр Михайлович, сейчас принесу.

— Спасибо, голубчик! Вовек не забуду твою доброту и замолвлю словечко за тебя на том свете. Тем более, жить мне осталось совсем недолго.

— Так торопишься умереть? — усмехнулся я, дождавшись пока солдат выйдет из камеры — Не страшно по второму кругу?

— А тебе? Ты такой спокойный, что я диву даюсь!

— Ну, не плакать же.

Нас с тобой недавно уже казнили — еще пару раз, и совсем привыкнем. А расстрел, который мне пообещал Гирс, гораздо приятнее, чем виселица, согласись.

— Типун тебе на язык! — Южинский перекрестился и, достав из ворота крестик на шнурке, поцеловал его. Потом с укором в голосе сказал — Поль, как ты можешь еще шутить?!

— А кто тебе сказал, что я шучу? Умирать не страшно, поверь. Если знаешь во имя чего.

Петр кивнул, но былой уверенности в нем не было.

И мне даже стыдно стало, что над ним подтруниваю. Поэтому я поспешил сменить тему

— Ты обещал рассказать, что было дальше, после царя Алексея Михайловича.

— Что было? Ну… — задумался Петр — у него родилось двое сыновей от разных жен, которые после его смерти стали соправителями. Иван и Петр.

— Всего двое?! — удивился я, поскольку точно помнил, что детей у Тишайшего было больше десятка только от первой жены. И еще несколько от второй.