Повешенный (СИ)

Бахметьев проводил глазами заходящего в избу Анисима и вернулся взглядом к подвывающей бабе, до сих пор стоящей на коленях в снегу. Глянул с интересом на ее испуганных дочерей, стоящих за спиной своей матери. Старшая совсем уже выросла и обещала стала настоящей красавицей, как и ее мать когда-то. Василий Николаевич ведь вспомнил эту зареванную бабу. Когда-то с ней была довольно забавная история…

…Лет пятнадцать тому назад он отобрал ее для господских забав и поселил в усадьбе. Там ее привели в божий вид, отмыли и подготовили к очередному приезду гостей.

Девка оказалась смазливой и понятливой. Василий Николаевич даже подумывал оставить ее для личных нужд. Но среди гостей в тот раз случайно оказался один родовитый офицер из одаренных — приехал с кем-то из знакомых. И весь вечер этот напыщенный фанфарон важно вещал за столом об отсталости России. Он, мол, в свите Императора всю первую галлийскую воевал, и видел, как в европах крестьяне живут. Там-то цивилизация! А здесь у нас лишь позорное варварство.

Гости украдкой посмеивались, понимая, что о крестьянах этот столичный хлыщ имеет весьма отдаленное представление. Но впрямую никто ему не возражал, опасаясь что у того хватит хмельной дури и на дуэль вызвать. А вечером Бахметьев отправил к нему в комнату девку, с которой офицер глаз не сводил, когда та обслуживала гостей за столом. Видно она сильно старалась, ублажая три ночи подряд городского гостя так, что тот совсем потерял голову. Потому что перед отъездом завел с хозяином разговор о ее продаже.

В ином случае, Василий Николаевич и уважил бы своего гостя, продав ему обычную сенную девку подороже. Ну, запала она ему в сердце, дело молодое — пусть потешится. Но тут было дело принципа. Офицер накануне так разозлил его своими крамольными речами о свободе для лапотных крестьян, что Бахметьев решил примерно наказать наглеца. И вежливо отказал ему. Мол девка эта справная, умелая, такая и самому нужна. Офицер гневался, топал ногами, и даже грозился вызвать хозяина на дуэль.

Но тут уж в спор дружно вмешались все остальные гости и объяснили дураку, что здесь ему, конечно, не просвещенная Европа, но в и «отсталой варварской России» право собственности священно. Пусть оно и касается дворовой девки. И императору вряд ли понравится, что его офицер устроил скандал, пытаясь отнять ее у уважаемого всеми помещика из влиятельного Северного клана. Так и уехал наглец, не солоно хлебавши.