Повешенный (СИ)

Потом вокруг ям разложили плоские камни — жертвенники и разбросали сломанные медные украшения, погнутые ножи, гвозди, замки и ключи. Все это затворило темные души покойников, оградив от них мир живых людей, и не дав негодяям превратиться в «беспокойных мертвецов».

Ну, а сами четыре головы, лежат теперь полукругом на шейных позвонках, повернутые искаженными от боли лицами, к страшному лику Мары. Богиня, получившая головы жертв, получила и полную власть над их душами, а забрав огромную жизненную силу четырех крепких мужчин, обещала волхвам свою безоговорочную помощь в задуманном.

Сама Василиса немного побаивалась Мары — уж больно богиня смерти была непредсказуемой и жестокой. Но зато она честно выполняла скрепленный обильной кровью и болью договор, а по мощи мало кто из древних богов мог сравниться с ней. Надолго запомнят власти уходящую зиму…!

А вот с погибшими собратьями они поступили по-другому. Один из жрецов — Еруслан — был с почестями, бережно погребён перед тотемом Дажьбога, которому он служил с юности, а Златозара погребли в ногах доброй богини Мокошь.

Раз уж так получилось, Василисе стоило заодно позаботиться и о будущем урожае, и о плодородии окрестных земель — рядом с телами волхвов она щедро рассыпала зерна овса и ржи, с примесью пшеницы, ячменя и проса. Сверху на тела собратьев положила по два перекрещивающихся серпа. Светлого вам посмертия, братья, и быстрого возрождения. Мы будем всегда помнить о вас…

—…Не нужно плакать, девочка — ласково погладил ее по плечу Володар, подошедший сзади.

Старик всегда хорошо чувствовал, что творится у Василисы на душе, это было частью его личного дара — Своими слезами ты только расстраиваешь их. Это же огромная честь для любого волхва — послужить своей смертью на общее благо.

— Видимо не совсем. Вспомни, какая трудная жизнь сироты была у Еруслана, сколько побоев он вынес от злых хозяев. Сама же лечила его хромоту и неправильно сросшиеся кости, ужасаясь от его шрамов. И разве он не заслужил нового возрождения с гораздо лучшей долей? Его смерть случилась в знаменательную ночь, замыкающую зиму и отворяющую весну — так нет ли в том божественного промысла самого Дажьбога?

— Ты так считаешь? — задумалась Василиса — А Златозар?

— Забыла уже, что он два года назад похоронил всю семью, умершую от осенней лихорадки? И родителей, и любимую жену, и пятерых малолетних детей.

— Помню… я тогда еще не вошла в полную силу, как лекарка, да и слишком поздно появилась в Костроме, им уже было не помочь.