Повесть о суровом друге

Испуганным шепотом они сообщили, что в городе паника: милицейские Временного правительства ищут какую-то генеральскую саблю из чистого золота.

Мы с Васькой переглянулись и, ни слова не говоря, полезли на чердак. Там мы достали генеральскую шашку и решили сейчас же бросить ее в ствол шахты «Италия».

Слезая с чердака, мы услышали конский топот и вернулись. В слуховое окно была видна часть улицы. И на ней множество всадников. Один был юнкер, остальные милицейские Временного правительства с белыми повязками на рукавах и двумя буквами «Г.

М.». Среди них прохаживался переодетый в гражданскую одежду бывший городовой Загребай.

Гром в небе рокотал непрерывно, подул сильный ветер.

Верховые спешились около Васькиной землянки. Двое прошли в наш двор, остальные - к Ваське. Видно было, как во дворе перекапывали землю, что-то ломали в сарае. Потом двое милицейских вынесли из Васькиного двора охапку железных пик, самодельных шашек. Васька схватил меня за руку.

- Пики с шашками нашли, - сказал он.

- У нас спрятаны были. Отец твой ночью привез.

- Тебе, ей-богу, как маленькому, все расскажи да в рот положи, сам не догадаешься... Не помнишь, что ли, зачем рабочие в Петроград ездили?..

Мы сидели на чердаке, прислушиваясь к говору во дворе, но не могли разобрать ни слова из-за шума дождя. Вдруг так ударил гром, как будто треснула земля. В слуховом окне сверкнула молния, осветив темный чердак. Было страшно выглядывать в окошко, но я все-таки подошел и увидел, как моего отца вывели из дому и, ударяя по спине прикладами, погнали по улице.

Не сразу понял, что отец арестован, что его повели в тюрьму. Громкий плач матери больно отозвался в моем сердце.

- Что же это делается, Анисим? - сквозь слезы спросила она у Анисима Ивановича, который выкатился на своей тележке. - У генерала саблю украли, а они весь город на ноги подняли, невинных людей в тюрьму забирают.

- Не в сабле дело, Груня, - сказал Анисим Иванович.

- Это хитрость. Им повод нужен для обыска. Оружие ищут, народа боятся. - Помолчав, Анисим Иванович сказал: - Травят нас буржуи. Куда ни глянь - меньшевики, эсеры. В комитете они, в Совете тоже. В милицию валом пошли бывшие городовые, только мундиры сменили на пиджаки.

- Доколе же так будет, Анисим? - спросила мать. - Ведь сколько говорили про свободу!

- Свобода! - сказал Анисим Иванович.