Повесть о суровом друге

Потом вошел еще один в черном пальто и в сапогах, с железным ломом в руке.

- Живей, хлопцы! - сказал на ходу отец. - Здравствуй, мать, собери поесть.

Отец снял кожаный картуз и повесил его на гвоздь.

Он прошел вместе с рабочими за перегородку.

Отец отодвинул от стены кровать, принял от Феди лом и ударил острием в стену.

Я не понимал, зачем отец ломает дом. А он бил в стену, ковырял ее и скоро выломал саманный кирпич. Рабочие опустились на колени и начали молча и торопливо разбирать стену.

- Довольно, хватит, - сказал отец и запустил в пролом руку по самое плечо, пошарил там и вытащил винтовку.

- Бери, - сказал он, обращаясь к тому, кто стоял рядом с ним, а сам снова полез рукой в пролом.

«Вот так новость! Как же это я не знал, что у нас в доме хранились винтовки?»

Отец достал еще две винтовки, потом вынул узкий цинковый ящик, за ним другой, третий. Федя приоткрыл крышку одного из ящиков, и я увидел патроны, настоящие золотисто-медные патроны в обоймах.

- Все, хлопцы, тащите поскорее! Я через полчаса приеду.

Когда рабочие ушли, отец подсел к столу. Я смотрел на него со страхом и гордостью. Отец был тот и не тот. От него пахло как-то особенно порохом и кожей.

Отец взглянул на меня, и усы его разошлись от улыбки. Я почувствовал на своей голове теплую отцовскую ладонь.

- Как живем, сынок?

- Башмаки изорвались...

- Это не беда. Ты вот почему пуговицу не пришьешь?

- А ты сам. Все должен сам делать. На мамку не надейся - вдруг придется без мамки жить?.

Сам он взял деревянную ложку и начал обедать. Я развернул бумагу и прочел:

Всероссийский съезд Советов выделил новое Советское правительство. Правительство Керенского низвергнуто и арестовано. Керенский сбежал. Все учреждения в руках Советского правительства.

Председатель Советского правительства

На другом листе, размером побольше, был изображен рабочий, весь красный, даже кепка красная. В левой руке рабочий держал винтовку, а правой указывал прямо на меня:

Записался аж два раза! Ребята подумают, что я из-за трусости не записался, никто не поверит, что у меня башмаки изорвались.

Наскоро поев, отец отодвинул тарелку и поднялся из-за стола.

- Груня, собери харчей, уйду надолго.