Повесть о суровом друге

- Слушай, товарищ Черновол, нельзя ли потрясти богатеев насчет денег?

Матрос, тихо разговаривавший о чем-то с группой вооруженных рабочих, ответил:

- Трясем, товарищ Руднев. Клянутся всеми святыми, а деньги прячут. Но ты, товарищ комиссар, не горюй, для рабочих мы денег найдем.

Когда дядя Хусейн ушел, мы протиснулись к Анисиму Ивановичу.

- А вам чего, шпингалеты? - спросил он с доброй улыбкой.

- Дядя Анисим, верно, что у нас школа будет? - спросил Уча.

- Это не по моей части, хлопцы. Во-он туда идите, третий стол от двери.

Уча поскакал на костыле туда, где виднелась табличка: «Народное просвещение», и тотчас вернулся, громко крича:

- Будет! Сказали, будет!

Шумной ватагой мы высыпали на улицу и у входа столкнулись с Абдулкой.

- Хлопцы, айда на завод! - сказал он, с трудом переводя дыхание. Там народу тьма собралась, духовая музыка играет.

Мы прислушались. В самом деле, где-то далеко лязгали звонкие литавры, доносился рык басовой трубы.

Чтобы не обходить далеко, мы перелезли через забор.

Завод теперь наш - кого бояться!

Абдулка сказал, что люди собрались около доменных печей. Туда мы и устремились.

Первым на нашем пути стоял прокатный цех - огромное безлюдное здание. Сквозь прорехи в крыше на железный пол падали холодные косые снопы солнечного света. Так просторно вокруг, так весело на душе! Захочу вот и стану работать в каком угодно цехе - теперь наш завод, пролетарский!

За прокаткой стояли на путях потухшие заводские паровозики-«кукушки», сплошь занесенные снегом.

Мы обогнули высокую, пробитую снарядом кирпичную трубу кузнечного цеха и вдали, у подножия доменных печей, увидели большое скопление народа. Пестрели красные косынки женщин, одетых в телогрейки.

Обгоняя друг друга, мы подбежали и протиснулись в самую гущу толпы, поближе к железной бочке - трибуне.

Выступал молотобоец Федя. После гибели отца Федя жалел меня: часто заходил к Анисиму Ивановичу и совал мне то ломоть кукурузного хлеба, то кулечек с сахарином.

При этом он гладил меня по голове и говорил: «Живи, Леня, на свете, на страх врагам живи!..»

Сейчас Федя стоял над толпой и выкрикивал:

- Товарищи! Республика Советов находится в смертельной опасности. У нас нет денег, нет хлеба, нет угля. По всей России заводы и фабрики стоят, шахты затоплены. Нам нужно скорее пустить доменную печь, нужно делать оружие для защиты добытой кровью свободы. Нам не на кого надеяться, товарищи.