Повесть о суровом друге

Теперь ожидай, что скоро пустят доменную печь, а потом - мартеновскую, а за нею - прокатные станы!

Невозможно было удержаться, чтобы не работать. Вместе со взрослыми мы принялись за дело: собирали разбросанный инструмент, очищали от снега дороги. Я даже снял старую телогрейку, чтобы легче было. Никакая игра не казалась мне такой увлекательной, как эта работа. Особенно радостно было оттого, что я работаю бесплатно, на пользу революции. Если бы мне давали тысячу рублей, я и то не взял бы. Бесплатно работаю, на революцию.

Сам товарищ Ленин похвалил бы меня.

- Молодцы, ребята, - одобряли нас взрослые, - старайтесь, это все для вас делается: вам доведется в коммунизме жить!

- Мы и так не отстаем, - ответил за всех Васька. - А ну шибче, ребята, лучше старайтесь!

- Стараемся, товарищ! - закричал я.

- Правильно, Василий, подгоняй хлопцев!

Один из рабочих увидел вдали, над трубой кузнечно-костыльного цеха, черный дым, и зазвучали отовсюду оживленные возгласы:

Галки, горланя, закружились над трубой: погреться слетелись.

До чего хорошая жизнь началась: даже птицы повеселели!

В самый разгар работы Уча, рывшийся в снегу, закричал нам:

- Сюда, скорее сюда!

Из-под железного хлама он вытащил ржавые, покрытые инеем кандалы страшную, похожую на живую змею цепь с двумя «браслетами» на концах.

- Оковы, - мрачно проговорил Васька, шевеля звенья цепи.

Ребята, притихшие, молча разглядывали находку. Я тоже робко притронулся к холодной стальной змее. Васька выпустил кандалы, и они скользнули из рук, звякнули и свернулись клубком.

- Это Юз рабочих заковывал, - объяснил Васька.

- Хорошо бы его самого заковать или какого-нибудь буржуйчика! сказал Абдулка.

- Давайте Сеньку-колбасника закуем! - предложил я.

- А что? Верно! - согласился Уча. - Поймаем и закуем!

Васька молчал, не то обдумывая, как лучше заковать колбасника, не то колеблясь, стоит ли пачкать руки.

- Сеньку неинтересно, - сказал он. - Юза бы заковать...

Заковать Юза, конечно, было бы хорошо, но он сбежал, а Сенька под рукой.

Выманить бы его сейчас из дому, затащить в сарай и заковать, пусть бы орал: «Мамочка, что я теперь буду делать, закованный!» А я бы ему сказал: «Походи, походи в кандалах, как Абдулкин отец ходил и как товарищ Ленин мучился в Сибири!» Вот почему, когда Васька размахнулся и закинул кандалы в снег, я пошел туда, где они упали, поднял и опустил за подкладку телогрейки через дыру в кармане.