Повесть о суровом друге

- Теперь погуляй, я после еще спрошу. Нужно крепко запомнить.

Васька взял картуз и вышел во двор. Мы вместе зашли в сарай, и он помог мне насыпать ведро угля. Потом мы присели.

- Ленчик, ты не обижайся на дядю Митяя... Это я приказ выучил. Сегодня ночью пойду на рудник: надо пронести его через фронт... Думаешь, мне не жалко тебя? Еще как... Хочешь, вместе пойдем?

Я молчал, не знал, что ответить.

- ...И больше не придем, - продолжал Васька. - Запишемся в красноармейцы, дадут нам винтовки, и тогда мы отплатим богатеям за все.

Опять мне вспомнился отец. За что его сожгли? За что мать убили? Я должен отплатить за их мученическую смерть. Должен. Чего же мне трусить?

Я встал. В сердце моем не было робости.

- Пойдем, я с тобой...

- Ну вот и хорошо! Домой ты уже не заходи, а жди меня в палисаднике Витьки Доктора. Понял?

- Бояться не будешь?

- Ну смотри. Там смелым нужно быть. В тебя стрелять будут, а ты иди. Больно будет, а ты не плачь! Назло не плачь.

Васька вернулся в землянку, чтобы попрощаться с родителями. Я постоял в раздумье и пошел к сараю. Там я откопал свой клад: десять штук патронных гильз, перочинный ножик и пуговицу со звездой. Все это я положил в карман: не оставлять же белым.

В землянке тускло светилось оконце. Я подкрался и заглянул в него, чтобы последний раз увидеть Анисима Ивановича и тетю Матрену, так заботливо приютивших меня, когда я стал сиротой.

Дядя Митяй надевал через голову Ваське нищенскую суму и напутствовал:

- Если поймают, говори, к тете Варе на рудник идешь, скажи, милостыню в городе собирал.

- Ты потише, Васечка, - вытирая слезы, проговорила тетя Матрена, - не беги, если кликнут, не дерись.

- Будь вроде как непонятливым, - добавил Анисим Иванович. - Да вертайся поскорее, мать убиваться будет, сам знаешь.

Васька молча собирал в сумку куски макухи.

Дядя Митяй одернул гимнастерку:

- Прощевайте. Для связи теперь Ленька у нас.

Я услышал, как хлопнула дверь, я прижался к земле. Дядя Митяй, проходя мимо, чуть не наступил мне на руку. Они остановились с Васькой невдалеке, помолчали...

- Видишь, какое дело, Вася, - услышал я голос дяди Митяя. - При матери не хотелось говорить. Приказ этот... как бы тебе сказать... на смерть нужно решиться, но доставить.