Поворот ключа

 — Мы смотрели фильм.

Мы поравнялись со стеной, и я поняла, что имела в виду Элли. Стена из крошащегося красного кирпича, чуть выше моего роста, отделяла квадратный кусок участка от остальной территории. Такое сооружение могло вмещать нечто вроде сада-огорода, защищая нежные травы и фруктовые деревья от мороза, однако растения, выглядывавшие из-за стены, не были похожи на культурные или съедобные.

Я дернула ручку на калитке.

За кованой решеткой виднелась дикая непролазная чаща кустов и лиан, в глубине которой проглядывала какая-то скульптура, почти полностью скрытая буйной растительностью.

— Жаль, что заперто: там, по-моему, очень интересно.

Не успела я высказать свои опасения, как она просунула тоненькую ручку в затейливый кованый узор, там что-то щелкнуло, и калитка распахнулась.

— Ух! Как тебе удалось? — искренне поразилась я.

— Это не очень трудно. — Элли распирало от гордости. — Там задвижка изнутри.

Я осторожно толкнула калитку, прислушиваясь к скрипу петель, и вкатила коляску в сад, отодвигая рукой нависающие сверху ветви незнакомого растения.

Листья лезли в лицо, щекоча и покалывая кожу. Мэдди согнулась и тоже прошла в калитку, уворачиваясь от лиан. За ней последовала Элли. У нее был такой вид, словно мы совершаем что-то запретное, и я удивилась, зачем Билл с Сандрой закрывают сад.

Стена защищала сад от ветра, и меня поразил контраст с редкой и чахлой растительностью почти голой вересковой пустоши. Пышные вечнозеленые кустарники, усеянные разнообразными ягодами, запутанные лианы и несколько видов цветов, борющихся за существование под их натиском.

Я узнала лишь некоторые — морозник и снежноягодник, темнолистный лавр, а впереди альпийский ракитник.

Свернув за угол, мы оказались в туннеле из старых, разросшихся можжевеловых кустов. Под ногами хрустели приплюснутые пустотелые ягоды. Их листья отравляли почву, и под ними ничего не росло. Дальше виднелись теплицы, на сломанных рамах собирался конденсат. Их покрывал толстый слой мха и плесени, и я не могла толком разглядеть, что внутри, хотя некоторые растения пробивались сквозь разбитые стекла крыши.

Сад разделяли на четыре части вымощенные кирпичом дорожки. Они сходились в центре, где стояла скульптура, густо увитая плющом и другой ползучей флорой. Подойдя ближе, я увидела, что это женщина — худая, изможденная и страшная, в каких-то отрепьях, с сухим исцарапанным лицом. Ее пустые холодные глаза уставились на меня обвиняющим взглядом. Ногти на костлявых пальцах были длинными и острыми.