Повторный брак

– Ну же, всего один поцелуй – на счастье, от бывшего мужа, – продолжал Дэйв. – К каким бы выводам ты после этого ни пришла, я все равно тебя поцелую.

Она отступила на шаг, словно ища защиты.

– Если ты ко мне абсолютно равнодушна, чего тогда боишься? – настаивал он. – Назови это жестом освобождения. Красивым прощанием, которое отлично продемонстрирует, что все в прошлом и между нами нет ничего общего. Ни капельки. Ни чуточки. Ну никакого чувства. Докажи мне, что ничего не осталось.

Он использовал против Глэдис ее же собственные слова, звучавшие настолько резонно и убедительно, что той просто нечего было возразить.

Она попыталась проглотить застрявший в горле комок и почти с отчаянием проговорила:

– Я ничего не должна тебе доказывать!

– Тогда докажи себе самой.

Он взял ее руку и положил себе на плечо, затем обнял за талию и крепко прижал к себе. Глэдис замерла, потрясенная неожиданно прокатившейся по телу теплой волной. Она дрожала от страха: ведь это означало, что Дэйв ей вовсе не безразличен… Нет, это только привязанность, от которой не так легко избавиться, отчаянно твердила она себе, только привязанность – и никаких чувств…

И тут их губы соприкоснулись.

Дэйв был очень осторожен, он не настаивал, не принуждал, она могла ответить на поцелуй – или отвергнуть его. Дэйв умел целовать, но к концу их супружеской жизни его изощренность в искусстве любви не внушала ничего, кроме отвращения. Глэдис убеждала себя, что только любопытство заставляет уступить ему. Она закрыла глаза, чтобы сосредоточиться на собственных эмоциях, разобраться в тех чувствах, которые он вызывает в ней, чтобы доказать…

Но тут мысли Глэдис утратили всякую связность: поцелуй затягивался, и все ее благие намерения, все предубеждения против Дэйва отступили перед желанием заставить его ощутить ту же сладостную дрожь страсти, которая охватила саму Глэдис.

Казалось, оба они потеряли контроль над собой. Пальцы Глэдис запутались в волосах Дэйва, его рука все крепче обнимала ее талию, безмолвно говоря о желании, которое она в нем вызывала.

О, если бы Дэйв переживал сейчас то же, что и она! Пусть же воспоминания захлестнут его, пусть сведут с ума, пусть и он потеряет всякую способность рассуждать здраво…

Она все теснее прижималась к нему, а рука Глэдис скользила вдоль его бедра все смелее, ей уже были безразличны любые последствия подобной ласки – впрочем, вполне предсказуемые. Из его груди вырвался хриплый звериный вопль, он резко отстранился от Глэдис и посмотрел ей в глаза.