Так смотрят на добычу, которую собираются уложить в свою постель. Невольно взглянув на свою свекровь, сидевшую за столом, проверить, заметила ли она, Марина поймала горящий, полный непонятной смеси ненависти и жажды взгляд Сергея, обращенный все на ту же женщину. Сговорились они, что ли?
Так зачем же она здесь, эта переводчица? Если конечно не...
Сговорились...
Догадка пришла быстро. Когда Энцо Маури жестом собственника отбил женщину у Оганесяна и властно прижимая к себе, повел по залу. Ее накрыло волной отвращения.
Какие же они все гады... Проклятые потребители. Молодые и старые, нет разницы! Сожрут и не заметят...
Ей стало ужасно жаль своей жизни, которую она обречена влачить рядом с этими монстрами, неимоверно захотелось устроить скандал, высказать каждому в его гнусную рожу все, что она о них думает. Надоело держать на лице эту улыбающуюся маску.
Чтобы не сорваться, Марина сказала, что ей нужно попудрить носик и ушла в дамскую комнату. Там она долго стояла, глядя на себя в зеркало.
Это полезно, иногда посмотреть себе в глаза, заглянуть в душу. Понять, чего именно ты от жизни хочешь.
Вышла оттуда она не скоро.
А когда вышла, неприглядная сцена была в самом разгаре.
***"
"Когда Марина Лешкова вышла из зала в дамскую комнату, Вячеслав Сергеевич, чтобы не топтаться посреди танцующих одному, вернулся за стол к жене. Ирина Васильевна внешне казалась безмятежной, но Лешков старший хорошо знал свои кадры, супруга была явно недовольна тем, что невестка блажит.
Не укрылись от проницательной женщины и сальные взгляды, которые муженек бросал на переводчицу. Это не должно было задевать ее до такой степени, чтобы устроить мужу сцену, но раздражало. Да еще и сын старательно портил вечер, демонстративно игнорируя всех и накачиваясь коньяком. Вячеслав Сергеевич понял, что надо действовать, и вытащил жену поплясать. Размять косточки.
Константин Белецкий в общем веселье практически не участвовал, отошел к стене, вертя в руке стакан виски и ожидая удобного момента, чтобы уйти.
При этом не спускал глаз с Елены Масловой, поневоле оказавшейся в центре внимания.
Танцующие теперь образовывали семейные пары, и только Давид Оганесян и Энцо Маури соперничали, кто первым перехватит Елену. Странное соперничество, похоже, Оганесян решил «заявить о намерениях» и подкорректировать планы итальянца. Его красавица жена, глядя на все это, стояла у окна в своих бриллиантах и вымученно улыбалась.
