- Дружбы? - с ноткой сомнения спросила у себя Лена.
На этот вопрос она не стала отвечать, потому что какое-то глубинное предчувствие велело ей не торопиться, не спешить давать оценку, а положиться на будущее. Сродни предчувствию весны среди укрытого февральским снегом зимнего леса. До весны еще так далеко, о ней ничего не напоминает, но она придет, потому что лес надеется.
Но был еще и Энцо Маури. Лена чуть улыбнулась, его и захочешь забыть, не получится.
Вчера в десять часов позвонил, представился, пожелал доброго вечера.
Извинился, что не звонил раньше. Неожиданно было услышать в трубке его бархатный голос.
- Я не разбудил тебя, белла? - в сочетании с тем, что говорил он по-итальянски, звучало волнующе.
- Нет, господин Маури, - постараться скрыть невольную дрожь и говорить отстраненно.
- Белла, - протянул он, - ты на меня сердишься...
- Нет, господин Маури, - сухо ответила Лена. - И вы обещали...
- Прости. Я помню, - несколько секунд в трубке было молчание, потом он сказал, - Елена, я буду еще неделю в Москве.
У меня к тебе просьба.
- Какая? - Лена невольно насторожилась.
А он продолжал:
- Я знаю, ты интересуешься живописью... Хочу сходить в Третьяковку, в центр современного искусства. Будешь моим гидом? Елена?
- Гидом, господин Маури? - она не могла не улыбнуться, в который раз подивившись его изобретательности. - Хорошо.
- Тогда завтра встретимся? - оживился мужчина.
- Завтра я не могу. У меня... Завтра не получится.
- Значит, послезавтра? И ты обещала называть меня Энцо.
- Хорошо, Энцо. Послезавтра в два.
- Я буду ждать, - растопленный шоколад его голоса в трубке, легкий вздох напоследок, а потом мужчина отключился.
И вот теперь она ехала на работу и размышляла о своей внезапно возросшей популярности. Не к добру это, ох не к добру... Впрочем, она приказала себе не искать того, чего нет. Просто человеку понадобились услуги переводчика.
- Кому ты это грузишь? – рассмеялась Лена своим мыслям и покачала головой.
Нетрудно понять, зачем Энцо к ней подкатывается, однако пройтись по музеям в качестве гида было заманчиво. Ведь когда объясняешь кому-то, видишь картину будто заново. А она действительно любила живопись. Да и в общении этот итальянский Казанова был приятен, любая женщина рядом с ним чувствовала себя особенной. Однако падать к его ногам Лена не собиралась.
- Ну-ну, - снова усмехнулась она. – Посмотрим, посмотрим...
