Ее волновало предстоящее свидание с итальянцем, заставляя кровь бурлить, словно пузырьки шампанского, но «пузырьками», шалостью для Лены эти чувства и оставались. Ничего общего, кроме интереса к живописи у нее с господином Маури быть не может, а становиться развлечением, коротким воспоминанием об очередном посещении Москвы... Увольте.
Тема похода по музеям как-то сама собой исчерпалась, и мысли занялись предстоящим обедом. И, хотя на дворе пока только утро, ей приятно было думать, куда они пойдут с Белецким, о чем будут говорить.
Он еще немного пугал ее иногда, но и привлекал своей серьезностью и интеллектом. Эти нарождающиеся отношения, больше похожие на дружбу, казались ей ценными по-настоящему.
***
Какие бы планы не были у Лешкова младшего и у его жены на сегодняшний день, они были нарушены приездом Лешкова старшего. Вячеслав Сергеевич с сыном не церемонился. Приехал рано утром и устроил грандиозный разнос. Потому что ему вчера пришлось выслушать малоприятные вещи от отца Марины. Одни намеки чего стоили, не говоря уже том, что высказывалось открытым текстом.
На орехи получила и невестка. За свое поведение, за самовольный отъезд, за то, что Ирине Васильевне пришлось краснеть перед гостями. И так далее и тому подобное.
Чувствовали после этого себя молодые супруги одинаково отвратительно, потому их самих в расчет никто не брал. Все сводилось к деловым интересам и соблюдению приличий. Но разнос на этом не закончился."
"Потом все поехали к родителям Марины, засвидетельствовать свое почтение и доказывать, что все спокойно в «датском королевстве», и семейному бизнесу ничто не угрожает.
Марина была подавлена, Сергей сначала огрызался, а потом просто пропускал мимо ушей. Разумеется, никуда в этот день вырваться он не смог. Браслет так и остался лежать в кармане.
***
Рабочий день у Елены прошел без особых происшествий, однако коллеги подметили, что выглядит она на удивление хорошо и как-то загадочно. Пошли намеки и измышления, к чему бы это. Она не стала их разубеждать, только улыбалась таинственно.
А к часу собралась и ушла домой, хотя обычно засиживалась почти до половины третьего.
В два часа должен был за ней зайти Белецкий. За оставшееся до этого момента время женщина успела перемерить больше половины своей одежды. И тут, разумеется, выяснилось, что тряпок много, а одеть как всегда нечего. А ей хотелось выглядеть... короче, хотелось выглядеть.
И чем ближе стрелка часов подбиралась к двум, тем больше волнения.
