Позднорожденные. Том 3

— Я умру, да? — прошептала она.

— Когда ты уйдешь, умру.

— Мы достанем пулю, и все заживет.

— Но как? Разрежете меня? — она вздрогнула от страха.

Эльтан посмотрел на Роша. Надо было разбудить его и заставить сделать новую повязку, но сейчас, пока переливалась кровь, лучше было не шевелить смертную.

— Мы подождем помощи. Линар пришлет кого-то сведущего.

— Он выбрался, — отрезал Эльтан и устало сел прямо на пол. Не на постель же к госпоже сердца брата присаживаться.

— Эльтан... — слабо позвала смертная.

— М… — у него уже не было сил возмущаться, что она забыла про титул.

— Ты... ты отдавал кровь другим людям, да? Про это Джон мне говорил. А я не поняла.

Они помолчали. Эльтан надеялся, что она заснет, что его кровь ускорит заживление, что боль ее утихнет, и она заснет, но смертная продолжала бодрствовать.

— Они не умирают, да? Живут вечно?

— Пока переливают кровь, они не стареют. Нужно хотя бы пару раз в год. Чем старше они становятся, тем чаще нужно переливание.

— А тебе от этого не хуже? Ты не.

Он глумливо хмыкнул.

— Нет, София. Я не старею. Даже если выжать из меня всю кровь до капли, я не умираю. Тело мое сильно, оно впадает в синар столь глубокий, что сердце не бьется, и дыхание замирает. И кровь заново наполняет жилы в течение суток-двух.

Смертная побледнела, сглотнула.

— Они делали это с тобой? Выкачивали всю кровь?

— Не одну сотню раз, — безразлично ответил Эльтан.

София отвернулась, посмотрела в потолок и закрыла глаза.

— Это отвратительно, — прошептала она.

— Нет! — твердо заявила смертная. — Таковы консулы, а не люди, — она посмотрела на него с надеждой. Эльтан не понял, что она надеялась увидеть в его лице. Он встал и поглядел под ее повязку. Кровь перестала сочиться из раны, края чуть затянулись.

Эльтан повел плечом, ощущая внутри тела свинец. Если никто не выбрался из Тростена, если его персты не хватятся его в ближайшее время, если Линар не пришлет никого, кто сможет помочь смертной.

— Спи, тебе нужно беречь силы, — приказал Эльтан, и в его голосе не было ни заботы, ни сочувствия, только голая констатация фактов.

— Мне страшно, — прошептала София. Она глядела в потолок так, словно не видела ничего вокруг и все же страшилась закрыть глаза. Сейчас смертная показалась ему совсем уж жалкой, настолько, что даже его ненависть к ней стала непочтенной, стыдной. Разве можно ненавидеть такое слабое, беспомощное существо?..