Позднорожденные. Том 3

Не для того ее возили два месяца из одной тюрьмы в другую, чтобы отпустить на все четыре стороны.

— Ты очень жесток, Линар. Ранишь мои чувства, — сказала она похлопав ресницами и рассмеялась. — Почему ты так говоришь? Разве ты не любишь меня? — Софи изобразила удивление, но комично, явно насмешничая.

Брови Джона изумленно приподнялись. Он прыснул.

— Люблю тебя? Тебе, видно, отбили голову, пока тащили сюда.

Софи искренне фыркнула от смеха. Боже, как же ей было смешно! Любовь! Чувства! Боже, да кого они сейчас вообще волновали.

Любила ли она Джона? Да, любила. Все внутри сжалось, когда она увидела его, горло перехватило и захотелось разреветься то ли от счастья, то ли от ужаса. Она добралась! Добралась до него! Увидела его, хотя думала, что никогда уже не увидит!

И что? Да ничего! Это ровным счетом не значило ничего. И эти его жалкие попытки что-то изобразить только смешили ее.

— Хватит, Джон. Ни для кого тут не секрет, что между нами было... что-то… — Софи закатила глаза, едко насмешничая.

— И теперь я по уши в дерьме. Мы оба, собственно. Спасибо тебе.

— Ты мастерица отдавать вину любому, кто готов ее взять. Что ж, я не против стать причиной всех твоих бед. В чем же я повинен? — Он поднял брови, и Софи поняла, что они говорят почти правдиво.

— Ты прекрасно знаешь, в чем ты повинен.

— Тогда что ты тут делаешь?

Он замер. Софи прекрасно знала, что она сказала. Что не любит его. Что пришла сюда не потому, что душа разрывалась от боли, не потому, что жизнь без него была хуже смерти.

Хотя иногда так и было. Но сейчас Софи было все равно. Она сделала, что должна была. Вот она тут, в наручниках, вот Линар напротив. Ура, свершилось. Она добралась. А дальше. Для нее давно уже не было никакого «дальше». Софи прекрасно понимала, что если Нилан и макидарцы потеряли ее в пути, все тут и закончится. И для нее и для Линара и для всех их «чувств». И животный, людской прагматизм щерился внутри от страха. Простого звериного страха гибели.

— Долги?.. И только?

— И только, — отрезала Софи.

И в глазах Линара растаяла пепельная неживая дымка. Он разозлился.

— Не смей мне лгать! — прошипел он на эльфийском.

— С чего ты взял, что я лгу? — ответила Софи тоже по-эльфийски. Она говорила почти без акцента. — Что ты ожидал услышать? Что я тут, потому что безумно люблю тебя и готова простить все на свете? Извини. Ты сделал свой выбор. Вкушай плоды.

Глаза Линара сверкнули.

— Смертные в лучших своих проявлениях. Кратка и память и слово.