Иди домой, тут опасно, — он бросил взгляд на дерево, которое только что рубил.
— Я тебе чай принесла, — должна же я была как-то оправдать свой приход.
— Лея, я не пью чай, — вот и хорошо, а то бы увидел, что чая там почти нет.
— Осторожно! — в этот момент дерево затрещало, наверное, не выдержало собственного веса. — Чех молниеносно подлетел ко мне, отбросил в сторону и накрыл собственным телом.
Ствол осины упал в другую сторону, останься я стоять на месте, меня бы не зацепило. Я даже испугаться не у пала, все так быстро произошло.
Вместо страха я испытывала совсем другого рода чувства. Лежала придавленная мужским телом и мечтала, чтобы он меня поцеловал. Нас присыпало пылью, ветками, иголками, я протянула руку и убрала мусор с его волос. Чех смотрел мне в глаза. Строго, серьезно, но я видела, что в глубине его глаз бушует пламя. Его тело напряглось, я это явно ощутила, по коже растекалось тепло. Я прекращаю дышать, наверное, чтобы не спугнуть момент, ведь я вижу, какую борьбу ведет с собой Чех.
Самир продолжает смотреть в мои глаза и ничего не делает, а ведь была уверена, что он меня поцелует. Прикрываю глаза, с тихим стоном вбираю в себя воздух и его запах.
— Лея… — простонал Чех и тут же жесткие властные губы накрыли мой рот. В душе ликую, что заставила его сорваться. Между нами расползаются невидимые прочные электрические нити. Они опутывают нас, аккумулируют нашу силу притяжения, такое ощущение, что если мы прекратим целоваться, точно рванет и все загорится.
Моя кофта задирается вверх, я не надела бюстгальтер и сейчас шершавые ладони без помех добрались до груди. С моих губ срывается стон. Неосознанный громкий. Я ощущаю, как внизу живота закручивается спираль желания.
Я лежу в лесу на холодной земле и тону в водовороте своих чувств и эмоций. Возможно, завтра я об этом пожалею, но сейчас не хочу, чтобы он останавливался. Каким-то чутьем я сто процентов знаю, что Чех мой мужчина. Точнее, он должен стать моим первым мужчиной. Мое тело с первого нашего поцелуя перестало принадлежать только мне, оно будто чувствует свою половинку и начинает оживать, когда Самир рядом.
"
"Мои живот дрожит, пальцы на ногах поджимаются, когда горячий рот опускается сначала на мою шею, потом перемещается на грудь. Взрыв удовольствия. Терпкого, безумного, крышесносного. Выгибаюсь над землей, и подставляю под его жадный рот свое тело.
— Нам надо остановиться… — сквозь густую пелену пробираются в сознание его слова.
