Пожнешь бурю

 – Меня зовут Мереуин Макэйлис.

– Как-как? Макэйлис? – Он наклонился поближе, просунув длинный нос между холодными металлическими прутьями.

– Александр Макэйлис мой брат. Прошу вас, откройте ворота. Я хочу видеть маркиза.

– Не могу, – заявил он. – Нету тут никого.

Мереуин начинала сердиться. Было зябко, она дрожала и страшно устала, и ей вовсе не хотелось разговаривать, с подозрительным старикашкой через запертые ворота.

– Прошу вас впустить меня, – повторила Мереуин уже без прежней любезности.

Старик с извиняющимся видом покачал лысой головой:

– Не могу, мисс. Не могу я впускать незнакомых людей.

– Я вам сказала, что я сестра Александра! – Он внимательно оглядел ее.

– Конечно, может, какое-то сходство и есть, насколько могу судить сослепу, да не решусь положиться на ваше слово, мисс.

– Что? Как вы смеете, старый нахал! – взорвалась Мереуин, выходя из себя. – Я устала и хочу войти!

При этих словах старый привратник отошел на безопасное расстояние, словно боялся, что она вот-вот кинется на него.

– Не могу, мисс, – упрямо повторил он. – Правилами не дозволено.

Мереуин заставила себя сохранять спокойствие, хотя больше всего ей хотелось встряхнуть пустоголового старикашку как следует и трясти до тех пор, покуда у того оставшиеся зубы не вылетят.

– Очень хорошо, – величественно проговорила она, – тогда будьте добры сказать, когда ожидают маркиза? Я вернусь позже.

– Не ожидают его, мисс, – нехотя сообщил привратник, уверенный, что это вызовет еще один взрыв ярости.

Однако гнев Мереуин угас столь же быстро, как и вспыхнул, она испуганно и тревожно уставилась на него, схватившись за железные прутья.

– Уехал? А… мне в Инверлохи сказали, будто он отправился в Глазго!

– Ага, он и был тут вчера, Да к ночи уехал и не вернется.

– Поехал обратно домой? – Голос Мереуин вдруг совсем стих, и раздражение старика сменилось сочувствием. Девушка одиноко стояла за воротами, уронив руки, опустив минуту назад горделиво вскинутую голову, и он подслеповатыми глазами разглядел, что она очень хорошенькая и очень молоденькая.

– Слыхал я, будто в Лондон направился, – сказал привратник, переживая, что вынужден ее огорчить. Мереуин молчала так долго, что он встревожился. – Мисс?..

Она не ответила, даже не слышала его слов. Глядела под ноги на мокрую мостовую, печально гадая, что ей теперь делать.