В глазах сиянье, в сердце — свет,
Любовь нас ждёт, сомнений нет.
Зачитав стишок, я хочу встать, но вижу, что наши с Джули руки начинают светится.
— Получается! — радостно шепчет Джули.
— Ты просто гений!
Мы вскакиваем на ноги, а затем я залпом выпиваю кислое зелье и ложусь в кровать, накрываясь одеялом. Мы выключаем ночник.
— Спокойной ночи и удачи, — шепчет Джули.
Глаза подруги блестят в полутьме комнаты.
Огненная луна едва виднеется из-за туч, гремит гром. Я засыпаю, глядя на луну и сжимая в руке папин платок.
Комната плывёт, обретая всё более ясные очертания.
И вот я уже сижу за столом в нашем родовом особняке в своей комнате и старательно выписываю символы древнего драконьего языка. Они сложные и витиеватые, но я занимаюсь уже почти полгода, поэтому вполне могу читать по слогам и писать, пусть и с небольшими ошибками. Нам — дракорианцам — тяжело даётся древний язык, хоть отчасти он и похож на тот, который используем мы сами.
— Сестрёнка, как насчёт почитать вслух в библиотеке? Я тебя жду! — доносится приглушённый голос сводной сестры Лины, когда она проносится мимо по коридору.
Спешит на первый этаж.
— Буду через десять минут! — кричу я в ответ.
Так… ещё немного…
Последний штрих.
Я щурюсь, выводя самый сложный иероглиф. На улице уже темно, а лампа почему-то едва светит. И вдруг дверь в мою комнату отворяется, отвлекая меня.
— Ах! — разочарованно выдыхаю я.
Рука съезжает и теперь на безупречно белом холсте с такими же безупречными символами красуется клякса.
Я поворачиваюсь и замираю.
Перьевая ручка едва не выпадает из рук. Папа заходит в комнату и ласково кладёт руку мне на плечо. Почему-то складывается ощущение, что мы не виделись так давно. Что я безумно скучала, хотя я точно знаю, что он уехал в обед по делам, и вот теперь вернулся ночью.
— Почти идеально, — хвалит он.
Его голос всё такой же глубокий и бархатный, а взгляд уверенный. На нём тот же строгий костюм, который и был на нём, когда…
Когда что?
Мысль ускользает. Кажется, будто должно случится что-то дурное.
Будто весь мир замер в ожидании этого. Но я не могу понять, что именно.
— Как дела, папочка? — я встаю и начинаю аккуратно складывать листки с письмом в папку.
— Бывало и получше, но не забивай голову, дочка.
Я поворачиваюсь, вопросительно глядя на отца.
— Кое кто наворотил дел, а я должен разгребать. Но меня этим уже не удивить, сама знаешь. Так что не волнуйся.
Я понимаю, что несмотря на слова, отец действительно чем-то обеспокоен.
