Затем я благодарно посмотрела на того, кто принес мне эту прелесть. Вот как он умеет так подкрадываться, что я ни сном ни духом о его присутствии?
– Светлого дня, любимая! – хрипло, с нежностью пожелал мне Людвиг, стоя у кровати на коленях и опершись локтем о подушку.
Какой же он красивый в белой рубашке, еще не застегнутой на груди и не заправленной в штаны. Наверняка, как обычно, босой.
– Это мне? – пискнула я в восторге, а потом, вскинув счастливые глаза на мужа, шепнула, пытаясь взглядом передать, как сильно его люблю: – Спасибо, ужасно приятно!
– Котенок ты мой! – с умилением шепнул Людвиг, садясь на кровать, сгреб меня в охапку и улегся.
– Ужасно, что пора вставать, сегодня у тебя есть дела на службе.
– Угу, – согласилась я, только вместо «вставать» поудобнее разлеглась на мужниной груди.
– Может, разорвем контракт совсем? – ухмыльнулся он, а я, в очередной раз услышав этот вопрос, с улыбкой помотала головой."
"Но Людвиг не обиделся, стремительно перевернув меня и подмяв под себя, склонился с каким-то невероятным, до сих пор непривычным голодом, жаждой и обожанием разглядывал мое лицо.
– Хочу тебя, кажется, постоянно, – проворчал он притворно жалобно, хитренько поглядывая на меня в поисках сочувствия, понимания и согласия его «пожалеть».
Я хихикнула, зарываясь пальцами в его волосы, притягивая голову ближе, чтобы ответить на поцелуй:
– И я тебя люблю!..
И неважно, что за полтора месяца, прошедшие с нашей брачной ночи, которой закончилась необычная свадьба, Людвиг каждой ночью, по его словам, «брал свое», заставлял кричать меня от удовольствия.
Нередко и днем, утром и вечерами. Дай ему волю – так и круглосуточно бы не выпускал из постели. Хотя, признаться, нам обоим было мало, мы не могли отлипнуть друг от друга, постоянно держались за руки. И этой ночью мы не раз и не два… радовали друг друга. Утро, вообще-то, а моему оборотню опять мало. Ненасытный! Но боги, как же я его люблю!
С того утра, когда мы вылезли из-под Священного Древа, наша жизнь навсегда изменилась.
Первое, на что я тогда обратила внимание, – это сгоревшие шесты и целехонькие волчьи черепа. Выбеленными временем кости даже копотью не покрылись, сверкали на солнце как ни в чем не бывало. Оказалось, так и надо, ведь это своеобразные обрядовые артефакты.
Второе – расставленные ночью у Древа корзины с сокровищами исчезли. Не все, а с клыками! А вот «хвостатые» корзины с деньгами остались, их потом забрали обратно в замок.
