Клянусь стать твоей надежной опорой и защитой, до последнего вздоха любить тебя и наших будущих детей. Принимаешь?
Внутри у меня словно вулкан выплеснулся, обжигая лавой эмоций. Страшная клятва, которую нельзя нарушить, даже если магом крови я буду очень недолго. Нарушит – умрет. А муж поклялся любить до последнего вздоха. Ур-р-р, захотелось ласковой кошечкой потереться, обвиться вокруг этого потрясающего мужчины. Моего! До последнего вздоха. Кажется, попавшая в меня капля крови зверя и во мне вызвала нечто нечеловеческое, такие вот «кошачьи» желания.
– Принимаю! – взволнованно пискнула я, голос перехватило от нахлынувших чувств. Прочистила горло и, вытирая побежавшие слезы, тоже дала обещание: – Я буду любить тебя до последнего вздоха. Тебя и наших детей!"
"Повторять другие обещания из его клятвы не стала, ведь мой любимый некромант тот еще жук. Всем известно про этих одиночек, которые не любят общество и крайне избирательно заводят дружбу, не жаждут всех и каждого спасать и защищать, излишне саркастичны и эмоциональные ледышки.
Еще слишком продуманные, коварные и хитрые.
Ведь даже на эмоциях, давая клятву, мой некромант подбирал слова не просто так. Советоваться со мной он может и будет, но ведь не обещал исполнять то, о чем «насоветуемся». Насчет доверия и веры приложит усилия, да, тут не подкопаться. Его усилия я уже оценила со всей душой! Правда теперь я бы и «в полдуши» оценила усилия. Слишком уж усердный! А вот насчет надежной опоры и защиты… что-то я заволновалась о перспективах, поэтому быстренько выдохнула:
– Любимый, пообещай-ка, что я сама буду решать, где и кем мне работать!
Ага, я оказалась права.
Черные глаза супруга вспыхнули зловещим огнем, с досадой, но затем он проскрежетал:
– Обещаю, любимая!
– Хорошо, тогда я тебя прощаю, – расслабилась я.
А зря!
– Ну, раз мы все меж собой решили, давай завершим обретение? – спокойно поинтересовался он и любезно добавил: – Может, воды? Или поесть хочешь?
– Нет, – поморщилась я, накормили и напоили меня сверх меры.
Даже весьма предусмотрительно «раздели», а я-то по наивности сочла, что пожалели мои сдавленные корсетом бока.
– Тогда поговорим о любви, – криво ухмыльнулся он.
Ну что сказать, разговор не сложился! Людвиг сразу снял с меня все, что оставили его родственницы, и так стремительно и решительно, что я не успела ни смутиться, ни пикнуть – оказалась обнаженной.
