Позывной: «Колорад». Наш человек Василий Сталин

И потянулись дни ожидания – Судоплатов искал выходы на подполье в «Заксенхаузене», а заодно и к аэродрому Ферботенвальд.

Впустую время не пропадало, каждый день Быков гонял эскадрилью, да и сам умножал часы налета на «По-7».

Реально, классная машина!

И отказываться от такой в угоду Яковлеву или даже Лавочкину было бы преступлением, настоящим вредительством, мелкой корыстью.

Сколько новых побед можно одержать, пилотируя «По-7»!

А сколько жизней летчиков спасти?

И все же ожидание выматывало.

Кончился март, повел счет апрель.

Комиссар позвонил, но радость и облегчение, всколыхнувшиеся в Быкове, тут же сменились разочарованием – Судоплатов сообщил лишь, что удалось выйти на блокфюрера из Заксенхаузена, некоего Йоргена Шульца, сочувствующего коммунистам и готового помочь им – за кругленькую сумму.

Четвертое апреля. Пятое. Шестое. Седьмое.

Оставалась ровно неделя.

Григорий вовсе извелся, когда на восьмой день его вызвали в штаб. Звонил Судоплатов.

– Действуйте, полковник. И… удачи!

Апрельская ночь была темна и промозгла.

Техники проверяли машины при свете фонарей, приглушенно матерясь, будто сон отгоняя.

Клацали и лязгали инструменты. Опустошались бочки с бензином – по четыре подвесных бака вешалось под крылья, на сто литров каждый.

Закутанный в плащ-палатку, появился Бабков, мрачный и насупленный.

– Если что, я скажу, что эскадрилья отрабатывает ночные полеты, – пробурчал он.

– Не обижайся, Петрович, – сказал Быков. – Так надо.

– Да понимаю я. «Болтун – находка для шпиона!» Ну, не задерживайтесь…

– Мы только туда и обратно.

Повернувшись, комполка потопал на КП, а Григорий вздохнул и посмотрел на часы.

Всю эскадрилью переодели в кожаные легкие куртки немецкого образца.

Шлемофоны тоже были трофейными – из текстиля.

Такие особенно летом хороши – не взмокнешь.

Похлопав себя по карманам, Быков в очередной раз проверил, все ли бумаги на месте, и дал отмашку:

«По-7» подняли рев и вой, как будто не хотели покидать родную землю, да еще в такую рань.

Один за другим истребители поднимались в воздух.

Вскоре они выстроились привычной «этажеркой» и потянули на юго-запад.

Эскадрилье предстояло миновать линию фронта и затеряться в глубоком вражеском тылу.

Интересно, но именно сейчас, когда наступала самая опасная стадия всей его затеи, Григорий успокоился. Повеселел даже.

Теперь-то все лишь от него зависит, от товарищей, от их умения и слетанности.

Ничего, прорвемся… Все будет «аллес гут»!

Быков летел и наслаждался.