Позывной: «Колорад». Наш человек Василий Сталин

Ибрагим делал слишком много резких движений, спеша удивить командира своими умениями.

Дескать, я и круг так опишу, что ахнете!

А вот Петро, единственный из тройки, все сделал точно и красиво. Легко у него получились и взлет, и посадка.

– Заметил, командир? – поинтересовался Орехов, кивая на катившийся «Як».

Поманив к себе Яценюка, Григорий сказал:

– Сейчас летишь в зону.

Словами и руками он объяснил новое задание: четыре глубоких виража, пикирование, горка, спираль – и домой. Скорость на виражах – триста пятьдесят.

Пока Ибрагим беспокойно переглядывался с Марленом, Петро снова полез в кабину «Яка».

Истребитель покатился, все резвее набирая скорость, и взлетел.

– Недобирает скорости, вроде, – пробормотал Орехов, поглядывая на «инструктора».

– Вижу, – процедил Быков.

Учебно-тренировочный полет проходил у Яценюка легко, пилотировал Петро играючи.

Но, когда он, сияя, вылез из кабины, то дождался от Григория втыка.

– Ты на скольких виражил?

– На двухсот пятидесяти, – пролепетал Яценюк.

Улыбка младлея попригасла.

– А я тебе сколько говорил?

– Триста пятьдесят! – радостно подсказал Никитин.

– На сто километров ошибся…

– Марлен, твоя очередь, – спокойно сказал Быков.

«Колорад» был единственным, кто знал о том, что грядет. Правда, к стыду своему, не помнил, когда начнется великий бой, названный по-простому: «Курская дуга».

Скоро, очень скоро два миллиона человек, шесть тысяч танков, четыре тысячи самолетов сойдутся, сокрушая друг друга.

Сколько же тут кровушки прольется, твою-то медь…

Первый день июля начался, как обычно, с построения.

Пилоты 4-й эскадрильи и трое новеньких стали по линеечке рядом с самолетами, тщательно укрытыми масксетями, рассчитались на первый-второй и разошлись – была объявлена готовность два.

«Расслабона», правда, не вышло – прибежал офицер с КП и велел срочно вылетать на разведку.

Противник зашевелился, готовит прорыв, но вот куда он направит острие своих ударов?

– Все ясно, – кивнул Быков. – Пойдем шестеркой.

Офицер козырнул и удалился так же, как и явился – бегом.

– Парой? – нахмурился Орехов.

– Ведомым с тобой пойдет Яценюк.

Видимо, у Владимира было, что сказать, он уже и рот раскрыл, но твердый взгляд командира утихомирил старлея.

– Все понятно, – вздохнул он. – Разрешите идти и готовиться к вылету!

– Разрешаю. Марлен, летишь со мной.

– Слушаюсь! – расцвел Никитин.

– Понял… – проворчал Котов и окликнул: – «Хан»! Пошли…

Ибрагим рысью помчался за первым своим ведущим.