Позывной «Курсант» — 2

Тот отмаз, который я выдал Панасычу, весьма сомнительно звучит. Да, в порт вполне могли заходить какие-нибудь англоязычные моряки. Наверное… Или не могли? Я понятия не имею, с кем последние десять лет у Союза есть торговые связи, а с кем — нет. Но и других вариантов придумать не получалось.

Откуда в лексиконе детдомовца, то есть в моём лексиконе, могло взяться слово «джеб»? Тот, кто меня учил, не знал понятия «прямой удар»? По моей версии это ведь тоже был беспризорник.

В общем, пока остальные прыгали рядом с зеркалом и наводили красоту, я весь извелся.

Меня сейчас как-то не сильно волновал комсомол. А то, может, и недолго мне ходить со значком.

Дверь барака распахнулась и на пороге возник еще один незнакомый чекист. Они просто как долбанные зубные феи, честное слово. Хрен кого видно и на улице, и в большом доме. На глазах только Панасыч трется. А потом внезапно появляются, словно тень отца Гамлета, из небытия. Их тут рота, что ли прячется?

— Реутов! — снова повторил чекист мою фамилию.

Детдомовцы замерли, кто, где находился.

Они переглядывались между собой, стараясь не смотреть в мою сторону. Наверное, решили, что в этой ситуации тыкать пальцем неправильно. Пауза начала затягиваться. Взгляд у чекиста стал раздражённый. И меня, главное, переклинило. В башке какой-то вакуум образовался. Надо обнаружить себя, спросить, в чем дело, а я пялюсь на нквдешника и молча туплю.

— Да вон он! — Подкидыш, который оказался ближе всего ко входу, наконец, махнул рукой в мою сторону.

Я сделал шаг навстречу незнакомцу.

Внутри все как-то противненько засвербело. Почему Реутов? Зачем? И рожа у этого товарища еще злая…

— Идём. Товарищ Шармазанашвили вызывает. Остальным велено через полчаса быть в столовой, — сообщил нам посланец. Затем, окинув детдомовцев серьёзным взглядом, он вышел на улицу.

— Что-то случилось? — Бернес отложил ботинок в сторону и уставился на меня. — Вчера ты с Шипко наедине беседовал. Сегодня вон, вообще…

Марк замолчал, так и не договорив, что именно «вообще».

— Откуда мне знать, случилось или нет! — рявкнул я.

Конечно, на Бернеса сорвался. Ничего сверхъестественного он не спросил. Однако, с другой стороны, уж кому-кому, но не скрипачу задавать мне вопросы. У меня, к примеру, их к Бернесу гораздо больше.

Я, когда вчера вернулся после разговора с Шипко, пацанам решил пока ничего не говорить о своих подозрениях. Но насчёт Марка некоторые соображения имел. Смутные пока. Думал, надо как-то спровоцировать крысу.