Недаром же у меня всю ночь свербит в месте, ответственном за нюх. Ох, и буча сейчас будет…
– Да в чём дело-то? – спросил лейтенант, но ответить ему капитан не успел.
Тишину бункера разорвала сирена. Но вместо грохота сапог, в коридоре зазвучали только удивлённые голоса. Дальше начался кошмар из анекдота. Ничего не понимающие служащие растерянно топтались в коридоре, с интересом выслушивая многоэтажный мат генерала и громкий хохот офицеров пункта наблюдения, вытаскивавших из дежурки и караульного помещения связанных солдат караула.
На самого Маркова было жалко смотреть. Стоя посреди коридора, генерал бессильно уронил руки, удерживая пистолет за скобу одним пальцем, даже не осознавая, что у него в руке оружие. До него, наконец, дошло, кто это сделал и что стало с его проектом. Отправленный в арсенал капитан вернулся обратно и, сунув руки в карманы, громко, на весь бункер возвестил:
– Всё вынесли. До последнего патрона. Теперь за ними даже гнаться бесполезно. С таким количеством оружия они любой заградотряд в клочья разнесут.
Понимая справедливость его слов, генерал смог только молча кивнуть. Отлично зная, на что способны эти люди, Марков пытался понять, как такое могло случиться и куда они могли уйти? А самое главное, что теперь делать дальше? Это было ужасно. Стоять на пороге исполнения всех своих планов и желаний и вдруг оказаться у разбитого корыта. Такого краха Марков в своей жизни ещё не испытывал. Неожиданно, подняв глаза, генерал увидел в конце коридора выбравшегося из госпитального отсека профессора и вдруг подумал, что это именно из-за его снобизма и наглости такой роскошный план окончился прахом.
Зарычав не хуже взбесившегося зверя, генерал метнулся через весь коридор и со всего размаху приложился к профессорской физиономии кулаком, в котором всё ещё продолжал сжимать пистолет. Сила удара, помноженная на разбег и вес тела, отбросила профессора в конец коридора. Врезавшись в стену, Лихтман сполз по ней на пол, закатив глаза под лоб. Не помня себя от ярости, генерал принялся вколачивать его в пол, совершенно забыв, что выскочил в коридор в трусах и тапочках.
Как следствие, удары ногами не причиняли профессору особого вреда, но сам процесс оказался для генерала очень увлекательным. Остановился Марков только после того, как его оттащили в сторону офицеры дежурной смены. Кое-как очнувшись и придя в себя, генерал вырвался из рук подчинённых и, молча передёрнув затвор, прошипел, наводя ствол в лоб профессору:
– Всё, мразь, ты доигрался.
