Задумчиво постояв над телефоном, он повернулся к дремлющему в кресле коту и, чуть усмехнувшись, сказал:
– Выходит, завтра повеселимся. Что скажешь, Хват. Сразу его прикончить или дать сначала особистам свои извращённые ухватки отработать?
Словно понимая, что обращаются именно к нему, кот приподнял голову и, широко зевнув, показал парню пасть, полную острейших зубов.
– Вот и я так думаю, – кивнул Никита. – Пусть развлекаются. По большому счёту, если они его к стенке не прислонят, я всегда могу его в зоне достать.
Сам понимаешь, дело привычное.
Негромко фыркнув, Хват встопорщил свои роскошные усы, словно усмехнувшись в ответ на сказанное, и, прикрыв глаза, снова задремал.
– Сволочь ленивая. Мог бы и поговорить с хозяином, – усмехнулся Никита. – А то только и делаешь, что днём спишь, а по ночам шляешься непонятно где.
В ответ на эту фразу хвостатый советчик даже ухом не повёл. Махнув на него рукой, Никита ухватил с полки очередной устав, место которому давно уже было среди музейных редкостей, и с интересом принялся изучать положения о форме одежды, принятые в шестидесятых годах прошедшего века.
Бездумно листая страницу за страницей, парень пытался успокоиться, но мысли словно специально возвращались к событиям прошедших лет.
Перед глазами вставали лица погибших друзей, отправленных на смерть по прихоти какого-то предателя. Для самого Никиты подобный вопрос не вставал никогда. Ещё в училище, приняв присягу, он вывел себе простую и очень жизненную формулу. Оказавшись перед выбором, смерть или плен, нужно выбирать смерть.
Потому что, поддавшись однажды искушению найти компромисс и выжить любой ценой, докатишься и до предательства. И как ни странно, гораздо быстрее, чем думаешь сам.
Куда проще, а главное, честнее, закончить бой последней пулей в висок или вырвать чеку из гранаты и, подпустив противника поближе, разжать пальцы, прихватив с собой как можно больше врагов. Да, это будет конец. Это будет навсегда, но это будет честно, с достоинством, как и положено офицеру и бойцу элитного подразделения.
Ползать на коленях, путаясь в соплях и слезах, вымаливая себе жизнь, было мерзко и стыдно. Давно известно, что к таким людям не испытывают ничего, кроме презрения и гадливости даже те, кто пленил их. Содрогнувшись от собственных мыслей, Никита поднялся и, побродив по комнате, отправился заваривать чай. Благо среди неприкосновенного запаса нашёлся весьма солидный пакет очень неплохого по качеству листа. Посмотрев на часы, парень грустно усмехнулся.
