Дальше майор не церемонился. Ухватив профессора за шиворот, он легко вздёрнул его на ноги и принялся старательно обрабатывать корпус, резкими ударами выбивая дыхание и отбивая внутренности. На ногах Лихтман держался только потому, что каждый удар майора подбрасывал его в воздух. Пара минут такой обработки, и любой клиент готов был сотрудничать.
Дав профессору упасть, майор несколько минут презрительно рассматривал стонущее и всхлипывающее тело, после чего вернулся на своё место, за стол.
– Ну что, тварь. Будешь колоться или снова начнёшь гонор показывать? – спросил он, дождавшись, когда профессор немного успокоится.
– Я ничего не буду говорить, – простонал Лихтман, даже не делая попытки подняться.
– Тем хуже для вас, профессор. У нас вполне достаточно фактов, чтобы прислонить вас к стенке и без вашего сотрудничества. Но раз вы настаиваете, придётся нам с вами прокатиться кое-куда.
– Куда ещё? – насторожился профессор.
– Здесь недалеко. Встретимся кое с кем. Посмотрим, что вы после этой встречи запоёте, – усмехнулся майор.
– А где генерал Марков? Почему я один арестован? Это он втянул меня в эту авантюру, вот пусть и отвечает вместе со мной, – истерично выкрикнул профессор, сообразив, что может переложить часть ответственности.
– Ему сейчас не до вас. У генерала теперь свои собственные сложности. Так что каждый из вас получит своё, – жёстко усмехнулся майор, убирая бумаги в папку.
Вздрогнув от его усмешки, профессор неожиданно понял, что действительно влип. И, похоже, очень серьёзно.
Он не мог знать, что именно в эту минуту тот самый генерал, потея и заикаясь, старательно рассказывал полковнику из контрразведки всё, что знал о ходе проекта. И что допрос вёлся в соседнем кабинете, за стенкой. Но в отличие от профессора, генерал очень хорошо понимал, куда попал и что с ним может случиться. Поэтому на каждый задаваемый ему вопрос он отвечал так, словно находился на исповеди.
Диктофон бесстрастно фиксировал каждый звук, издаваемый генералом, а сидевший напротив генерала полковник с каждым словом всё сильнее сжимал кулаки, едва сдерживаясь, чтобы собственными руками не удавить этого дурака.
Наконец, первоначальные показания были сняты, и генерала увели в камеру. От растерянности и испуга он даже забыл, что с офицером его ранга должны обращаться особо аккуратно. Только оказавшись в одиночке, Марков немного пришёл в себя и, усевшись на узкую солдатскую койку, уронил голову на руки, мечтая заполучить в руки пистолет с одним патроном.
