– Это же не сквозное ранение.
– Ай, брось, – отмахнулся Иевлев. – Давай сюда банку и аршины ищи.
– Ну, как хочешь. В конце концов, шкура-то то твоя, – усмехнулся Степаныч, отдавая ему банку и доставая из тумбочки пару медицинских мензурок.
– А более приличного там ничего нет? – скривился полковник, покосившись на посуду.
– Вот, нашёл, – обрадованно отозвался прапорщик, доставая из стола гранёные стаканы.
– Слава те, господи. Я уж подумал, что у нашего доктора приличной посуды нет. Наливай и мой руки.
– Штаны снимай, командир, – рассмеялся в ответ Степаныч, наливая полные стаканы спирта.
Покорно вздохнув, Иевлев осторожно стянул пропитавшиеся кровью брюки и, усевшись поудобнее, сказал:
– Ногу ремнём к столу притяни, а я своим ногу перетяну.
Кивнув, прапорщик подхватил свисавший с края стола ремень для фиксации пациентов и, ловко притянув бедро полковника к столу, протянул ему стакан спирта:
– Давай, старина. Хватит время тянуть.
Молча выпив весь спирт, Иевлев медленно выдохнул воздух и, запив его поданной водой, тихо усмехнулся:
– Прям как когда-то в поле.
– Ещё скажи, ностальгия мучает, – отдышавшись, пробурчал Степаныч, ловкими движениями смывая кровь с его бедра.
Взяв зажим, Степаныч окунул его в спирт и, стряхнув капли, с сомнением покосился на приятеля:
– Готов?
– Давай уже. Коновал, – криво усмехнулся Иевлев, сжимая зубы."
"Кивнув, прапорщик осторожно запустил зажим в раневой канал, пытаясь нащупать засевшую в бедре пулю. Несколько минут в операционной было слышно только тихое поскрипывание старого стола и шипение полковника, продолжавшего сжимать от боли зубы.
– Кажется, нашёл, – быстро проворчал Степаныч, пытаясь осторожно зацепить пулю.
– Нашёл, так тяни, – зарычал в ответ Иевлев, до хруста сжимая кулаки.
– Есть. Зацепил. Теперь терпи, старый осёл, – фыркнул прапорщик, с заметным усилием вытягивая зажим.
Полковник зарычал от боли, когда он с лёгким хлопком выдернул пулю из его тела. Хлынула кровь, но главное уже было сделано.
Отбросив зажим, прапорщик схватил со стола ватный тампон и, зажав рану, принялся накладывать повязку.
– Не разучился ещё, – одобрительно проворчал полковник. – А кстати, почему это я осёл?
– Упрямый потому что, – рассмеялся Степаныч, ловко затягивая узел на повязке.
Осторожно натянув заскорузлые от крови штаны, Иевлев медленно наступил на раненую ногу и, оперевшись рукой на стол, поморщился:
– Вот теперь я точно не боец.
