Подкидыш сел рядом с Марком и разложил на столе ксерокопию карты западного района площади Минутка, наброски, сделанные собственной рукой, и несколько листов с записями. Одну бумагу разведчик пододвинул к Марку. Сверху Сергей прочел: «Объекты грозненского ОМОНа и несение личным составом караульной службы».
Глядя на подробную схему, составленную Подкидышем, Сергей оценил также его художественное мастерство. Крылось что-то почти мистическое в том, что секретные подразделения, исполняющие диверсионные функции, были укомплектованы людьми творческими.
А скорее всего в них просыпался талант, когда они оказывались в жестких тисках службы и подобия быта, внутри и вокруг которых не было никакой питательной среды именно для творчества. И Марк, через которого прошло немало таких людей, привычно отмечал новое качество бойца ироничной фразой: «Глядя на тебя, не скажешь».
А с другой стороны, было немало игры, материала для полета фантазии в деятельности диверсантов. Существует множество схем, шаблонов, основ силовых операций, которые обрастали новыми деталями, применимыми для вновь разрабатываемого диверсионного акта.
Причем деталей, которые, казалось бы, не имеют никакого отношения к такого рода деятельности. Например, Марковцев однажды, захватывая пассажирский самолет, играл роль медика санитарно-эпидемиологической службы, в другой раз, беря под контроль военный аэродром, – руководителя предприятия по монтажу светосигнального оборудования для аэродромов. А скрываясь от следствия, буквально вжился в роль настоятеля Свято-Петрова мужского монастыря.
И до сих пор в нем живет частичка отца Сергия.
Сидя за церковными книгами, на свой лад трактовал проблему добра и зла: ад, рай – все зарождается здесь, на земле, создается руками человека, которыми движет его изощренный ум.
За монастырскими стенами он, длинноволосый и бородатый, одетый в черную рясу, под которой порой скрывался пистолет, больше походил на анархиста в изгнании. Наверное, и был таковым – потому что думал. Неспроста же все русские мыслители были анархистами.
..
Отчасти уйдя от мирской жизни, вывел справедливое определение, что отшельническую жизнь определяет вовсе не одиночество, а дорога, ведущая к людям. Это она не дает сойти с ума от одиночества, и она же бередит сознание звуками шагов у самого порога отшельнического скита. Одно полушарие головного мозга не ведает, что творится в другом. Воистину так.
Марковцев извлек из записной книжки фото и протянул Подкидышу.
