Прайс на мою студентку

— Тогда давай сыграем на опережение? — хитро прищурилась она.

— На опережение? — мозги были еще затуманены совсем другими желаниями.

— Ну да. Объяви мой новый статус раньше, до того как поползут слухи. Тогда, в этом качестве я уже смогу заткнуть им рты, а мутер мне поможет. А?

Я расхохотался, привлекая внимание гостей. А ведь Ленка права! Кто посмеет бросить ей в лицо оскорбление — оскорбит весь род Швайгеров.

Мы быстро нашли мутер, поделились планом, который она пусть не так радостно, но одобрила, и нашли распорядителя, чтобы он обратил внимание гостей на нас.

— Дамы и господа! Господин Швайгер, профессор, доктор педагогических наук в сфере теории и методики профессионального образования, хочет сделать важное заявление!

Я обнимал Елену, чувствовал её дрожащие пальцы, видел лица Баграта, председателя и его дочери, взволнованные новогодним вечером и настроением лица коллег, но готовился к другому.

Ведь она скажет «да», иначе зачем всё это?

Развернулся лицом к Елене, поднес её пальцы к губам, поцеловал и ободряюще улыбнулся.

— Сегодня для меня особенный день, — начал я, сосредотачиваясь только на её сияющих глазах. — Все вы знаете меня, как закоренелого холостяка, но это было до времени… До времени нашей с тобой встречи.

Елена покраснела, но не опустила взгляд.

— И я не сразу понял, что наша с тобой история не закончится в этот новогодний вечер, зато теперь я в этом уверен. Елена, примешь ли ты моё предложение, продолжишь ли и дальше делать меня счастливым до конца моих дней? Ты выйдешь за меня замуж?

Зал оглушил охами и визгами, сдержанными аплодисментами, но весь мой мир сосредоточился только на её губах и таком ожидаемом сейчас ответе.

ДА! Конечно, да! Как же по-другому?

Я поцеловал моё счастье, прижал к себе, кивал и жал руки поздравляющим и всё никак не мог прийти в себя от опьяняющего чувства принятия.

Зазвучал вальс, и я вывел мою прекрасную леди в центр зала. Весь мир подождет, пока для нас начинается новая история.

— Ммм, Елена Швайгер.

— Ну, мне ваще-то тоже. Благороднее «Потаповой».

Я бы шлепнул ее по попке за «ваще-то», но сейчас на нас были направлены сотни глаз и не хотелось посвящать всех в наши близкие отношения. Я вел Елену в танце, улыбаясь и не вслушиваясь в ее беззаботное щебетание, очень надеясь, что удастся избежать никому не нужных скандалов.

Звуки музыки затихли, но на последней ноте вдруг раздались звонкие одиночные хлопки. Я обернулся.