— То есть ты уверена, что журналистикой я не прокормлюсь? Что же поделать, мам, такая бездарность уродилась!
— Прокормишься! — она почти взвизгнула. — Но тебе не придется еще чем-то прокармливаться! Или что же, как родителей похоронишь, забьешь все тут досками и сделаешь вид, что не твое?
— Заставите взять — я их Кернам продам, — окончательно добил их Юра. — А что? Они, поди, справятся с еще несколькими отелями, а я на всю жизнь обеспеченным останусь. Ну, если вы о моем будущем так сильно переживаете.
Это была последняя капля.
Настолько мощная, что все стихло. Константин Юрьевич плеснул в бокал водки и залпом выпил. Через минуту все началось снова.
— Так ты из-за этой своей… — Виктория Сергеевна не произнесла мое имя и даже не указала, — нас так перед важным человеком подставил? Человек привез дочку на море, попросил по-дружески. Никто тебя не заставлял Ларису в задницу целовать, но элементарные законы гостеприимства…
— Я был занят. На курсах! — ответил Юра резко.
— Занят в каком-то литературном кружке до такой степени, что город девочке показать не мог?
— Чего вы эту историю уже в десятый раз вспоминаете? Я же Германа попросил, он ей все показал.
— Ага! — ревел его отец. Лучше бы молчал, как раньше, в самом деле. — Не знаю, что он там ей показывал, но после этого ее отец ни разу на наши звонки не ответил! Такого инвестора упустили из-за твоей безалаберности! Надо ли говорить, что это был наш лучший шанс обойти Кернов на рынке? И наш шанс третий месяц с нами не разговаривает!
Юра пожал плечами и сказал спокойнее:
— Ну, если вас это утешит, то после того он с Кернами тем более разговаривать не будет.
— Он издевается… — Константин Юрьевич глянул в сторону, будто кому-то объяснял. — Нет, он еще и издевается! Вкладывались, вкладывались в ребенка, а у него наглости хватает! Подружку-то свою на дорогой машине катаешь, не правда ли? А нужен ли ты своей подружке без таких аксессуаров?
— Справедливости ради, эту машину мне Герман на день рождения подарил. Вы даже не заметили, что вашу я ни разу из гаража не выгнал?
— Опять Герман! Одежду тоже за ним донашиваешь?
— Снять? — Юра, видимо, обуздал вспышку ярости и теперь говорил монотонно.
— А толку-то? — Константин Юрьевич выглядел так, будто готов зло расхохотаться. — У тебя же дружок есть, который «в беде не бросит, лишнего не спросит». Клянусь, что проклинаю тот день, когда отдавал тебя в класс, где он учился! Если бы не Герман, ты никогда бы не осмелился так наглеть!
— Ошибаешься, пап.
