Калькулятором ты пользоваться тоже не умеешь?
— Умею, — и снова ни единого движения к орудию труда. — А кто кого бросил, если не секрет? Я имею в виду, кто из вас стал тем самым злодеем, который предложил дальше не проверять вашу совместимость?
— О, он тебе и про это рассказал?! — возмутилась я.
— Очень вкратце. Так и кто?
— Тебя это касается?
— Не знаю. Ты мне скажи.
— Тебя это не касается, Герман.
— Вечно ты бы мне рот затыкала. А ведь ответ простой, мы оба его знаем, раз Юра все еще горит желанием таскать тебя на семейные посиделки.
— Тогда зачем спрашивал?
— Чтобы посмотреть, как ты ужом на сковородке изворачиваешься даже там, где это не требуется, — он лукаво усмехнулся.
Я обреченно посмотрела в окно. Так мы будем болтать, пока последний автобус в город не уйдет, а отчет не то что не двигается, ему все пути для движения перекрывают.
— Герман, я лучше завтра приеду и продолжу. Ты завтра здесь тоже на весь день?
— Теперь — да, — он улыбнулся шире, оценив выражение моего лица.
— Дело в том, что «Грёзы» — самый крупный отель, тут мое присутствие требуется чаще, чем в других местах.
— Ты просто присутствуешь, чтобы штат не расслаблялся?
— Да брось. И бухгалтерию проверяю, и графики смен подписываю, и отчеты для инвесторов накидываю, и собеседования провожу — вчера посудомойку принял, но только потому, что у нее очень симпатичные тылы. Как увидел, так сразу и принял. Должно же во мне хоть что-то человеческое остаться, не вытравленное этой бухгалтерией.
— Докажи! Если ты хоть на пять процентов говоришь правду, то в этих папках ориентируешься в пять раз лучше меня!
— Разумеется. Так что там с Юрой? Как ты ему об этом сообщила?
— Герман! Последний автобус через полтора часа, а мы, по большому счету, даже не начинали!
— Отвезу я тебя, чего разоралась? А как с твоей родней дела?
— Отлично у меня все с родней!
— А, психуешь. Значит, плохо.
Съезжать не собираешься?
— Уже написала в деканате заявление на комнату в общежитии.
— Там же вроде нехватка, с пригорода студота все разбирает. Рассматривают в первую очередь сирот и тех, у кого в городе вообще никакой родни. Это мне Мишель рассказывал, он одно время к одной в общагу наведывался, пока через неделю не понял, что она ему не по статусу.
— Именно потому мое заявление и лежит с начала второго курса!
— А, снова психуешь.
