И ничего, как-то начали соображать, что можно и директоров нанять для управления, и весь капитал перевести в акционерный, чтобы Юра точно не остался без средств к существованию. Надо же, когда они смирились, то выяснилось, что какие-то выходы были. Или это всегда так происходит?
Немного грустила и Кристина, обнимая Юру очень крепко. Так между ними ничего и не сложилось. Она, кстати говоря, перестала светиться с «папиками» в таблоидах и посерьезнела. То ли потеряла интерес к таким развлечениям, то ли на примере Германа поняла, что взрослеть когда-нибудь придется — и, быть может, так же внезапно.
Если честно, то теперь мне казалось, что не такая уж она и плохая пара для Юры. Ну да, немного стервозная и себялюбивая, но разве в его обществе не выживают только такие? Но он продолжал упорно не замечать ее интереса, а я с советами не вмешивалась. Точно знала, что в этой теме все советы лишние. Когда-нибудь Юра влюбится так, что у него крышу сорвет и слушать уж точно никого не станет, а кто уж окажется в роли той, кто заставит его забыть о расчетах и анализе, — не мое дело.
Как только Юра ушел на посадку, Герман неожиданно воспрянул духом:
— Эй, народ, вы чего стухли? Он же через две недели вернется! И уже сейчас пора нам начинать планировать встречу — чтобы запомнил на всю жизнь.
Мишель ожил:
— Точно! Придумаем какой-нибудь развод, чтобы он сразу офигел! Может, скажем, типа я на близняшках женился? Сразу на обеих, потому и очень тайно.
Герман скривился скептически под смех Ангелины с Анжелой:
— А в чем развод? Ты и так на них когда-нибудь женишься.
Кому ты еще нужен? Другие версии!
— Покрасимся все в синий, — предложил Анатоль. — И его потом заставим. Скажем, чтобы от коллектива не отрывался!
— Или соврем, — бойко вставила Кристина, — что Марк Александрович продает Раевским «Грёзы», но выдвинул условие, что отель возглавит Юра и больше никто! Что они вообще две империи решили объединить, и теперь все зависит только от его выбора: конец войне или его журналистика!
Кеша произнес монотонно:
— Да уж, заставь дураков богу молиться — они и алтарь расшибут.
— Вот тут согласен, — отрезал Герман и направился к выходу. — Как дети малые в детском садике… вы даже воспитательницу не доведете. Какая все-таки радость, что есть я!
Он вдруг остановился, заметив, что потерял мою руку. Перехватил, потянул на себя и поцеловал. И правда же, он еще в аэропорту меня не целовал, как такое вообще может быть? У Кернов же болезнь — они любую территорию пометить должны.
