Внезапно Кристина подалась к нему с другой стороны и дважды хлопнула огромными ресницами.
— Извините, пожалуйста! — таким голосом на сексе по телефону она могла бы озолотиться, даже у меня по коже мурашки побежали. — Мы совсем-совсем новенькие, но так сильно стараемся! Вы ведь видите, как мы стараемся?"
"Я не знаю, существует ли на свете мужчина, который смог бы равнодушно смотреть на такое идеальное лицо в такой близости. Его даже голос подвел:
— Да ничего… страшного, — он с трудом оторвал от нее взгляд и снова уставился в монитор, хотя до самого нашего ухода то и дело косился в ее сторону.
Когда мы уже толкали тележку по тихому коридору, Кристина тихо буркнула:
— Это не перемирие.
— Знаю, — так же ворчливо ответила я.
Просто нам обеим очень не хочется потратить долгожданные выходные на мытье посуды. Карина Петровна все-таки гениальный политик, она как-то все так повернула, что воевать именно во время смены желание отпало.
Но это ничего, у нас же куча свободного времени!
В столовой я грохнулась со своего стула — оказалось, что ножка была сломана.
Больше всего было жаль котлету, улетевшую на пол, когда я потащила за собой и поднос. Встала, извинилась перед подбежавшей уборщицей, отряхнулась, взяла другой стул и снова села, оценивая реакцию. Опаздывали только Герман с Юрой, присутствующие же едва держались, чтобы не ржать в голос. Даже Верочка тихо злорадствовала — вполне возможно, просто за компанию с Кристиной. Мишель проблеял:
— Не ушиблась, Ульяночка?
И я ответила ему тем же тоном:
— Не переживай за меня, я крепкая.
Немного подумала, а потом ловко подхватила с его еще не тронутой тарелки котлету и переложила к себе. Кристина фыркнула, а Мишель подскочил на ноги. Я быстро отломила кусочек и отправила себе в рот, интересуясь с набитым ртом:
— С тобой поделиться?
Казалось, что прямо сейчас он готов был меня ударить, но он скрипнул зубами и рухнул обратно на стул. Даже не оборачиваясь, я поняла, что в столовую вошел Юра. Но первым к нам уселся Герман, а Юра, как оказалось, сначала пошел к буфету.
— Воюете? — спросил Герман без особого любопытства. И, не дожидаясь ответа, добавил: — Молодцы, что тихо. Но кто же так воюет, если никто до сих пор не бьется в припадке? Детский сад.
Все еще недовольный Мишель ответил себе под нос:
— Так подкинул бы идей!
Герман откинулся на спинку и крикнул в сторону:
— Юр, захвати и на меня, пожалуйста! — а потом выпрямился, прижал руку груди и проникновенно сказал, уже намного тише: — Не могу, слово дал.
