Прародитель Магии Том 4 (СИ)

За такое оскорбление, за этот жгучий позор она… она его… она эту тварь… эту тварь поганую… она…

— Ах ты… — заговорила девушка и вдруг снова: спокойный взгляд сапфировых глаз. Её передёрнуло. Они сияли как будто прямо в её разум чистым и освежающим светом, который развеивал своей мирной чистотой все прочие беспокойные мысли. Девушку заворожил взгляд юноши. Когда она пришла в себя, то стала по привычке вытирать губы. И застыла: они не были прокушены.

Порождения Смерти очень стремительно залечивают любые раны.

Атросити и вовсе была могучим лордом Гексагона. Каждый раз, когда она кусала и впивалась в свои губы, уже секунду спустя они зарастали, и потому она снова и снова заново ощущала, как её зубы разрывают их нежную плёночку.

Но вот случилось что-то странное. Атросити вдруг обнаружил, что на её губах не было крови. Она ещё раз, для верности, провела по ним платочком, а потом опомнилась и цокнула зубами. Девушка ошалела от удивления. Она отпустила юношу, — и даже не заметила перемены на его собственном лице, не заметила на нём тоже лёгкого удивления — и присела на кровать.

У Атросити заработала голова. Девушка пыталась понять, как так вышло, что она не кусала губы. Всё надо было обдумать с самого начала. Откуда у неё была эта привычка? Это девушка знала. Её виною была беспросветная, тусклая пресность всего её существования. Ничто не приносило ей радость, всё было вокруг неё тупым, убогим, блеклым. Девушка изнывала в этом вязком омуте, а потому искала любое чувство, любой стимул, чтобы достучаться до своего сердца.

Поэтому она кусала губы. Она ненавидела эту привычку, но без неё мозг девушки прямо-таки деревенел.

Но вот что-то странное, что-то неизъяснимое, какое-то непонятное чувство разбавило вязкий омут. Сердце Атросити подрагивало, едва-едва, как колокольчик, запутанный в паутину. Девушка опустила голову и задумалась. Она попыталась вспомнить и вспомнила почти моментально.

Когда появилось это чувство?

Пальцы нащупали ошейник, и Атросити вздрогнула. Она резко приподняла голову на неподвижного юношу. Этот жалкий, этот поганый человек посмел нарядить её в ошейник, ах эта тварь, ах он…

И снова девушка опомнилась и до скрежета сжала свои зубы. Её сердце дрожало в груди. Раньше оно так дрожало, только когда девушка наполняла его чужой кровью, но в последнее время уже даже это не могло его разбудить.