Правь Амбером!

кажется, я знаю тебя.

– Еще бы тебе не знать – после всего того, в чем ты меня обвинил. – Тут я умолк. У меня возникло чудовищное подозрение. А вдруг он и вправду меня не знает? На всякий случай я уточнил: – Как меня зовут?

– Кажется... Ар... Орл... Эрлок?

– Ты называл меня Обере, – мягко произнес я. – Но мое настоящее имя – Оберон.

– Обере... Оберон... да. Да, это звучит правильно. Я знаю тебя, Обере. Оберон.

– Что произошло в Кингстауне? Ты помнишь?

– Я... я не могу вспомнить. Ты сказал, что я – дерево.

Но я, кажется, привык быть человеком. Я был им?

– Да, прежде, – сказал я. Адские твари неплохо поработали, раз он не в состоянии вспомнить даже таких простых вещей. Все, что он сказал и сделал после своей смерти, – все, должно быть, было порождено их отвратительной магией, Лишь теперь он начал приходить в себя.

– Ты помнишь что-нибудь обо мне? – спросил я. – Как мы воевали с адскими тварями в Илериуме? Помнишь хоть что-нибудь из своей прежней жизни?

Он заскрежетал деревянными зубами, но ничего не сказал.

Очевидно, он ничего не помнил. Если учесть, как я обошелся с головой короля Эльнара при нашей последней встрече, неудивительно, пожалуй, что у дерева наблюдались провалы в памяти. Как он будет что-то помнить, если его мозги размазаны по полю боя в другой Тени?

– А свое имя ты знаешь? – спросил я. Может, если на него надавить, он вспомнит больше.

– Эв... Аг... Югг...

– Не помнишь, – печально констатировал я. Какой-то миг я надеялся, что от короля Эльнара сохранилось больше.

 – Ты помнишь что-нибудь о том, когда ты был человеком? Помнишь свое королевство?

– Столько тьмы... – прошептало дерево. – Мою память затянуло мраком... Не осталось ничего....

– Думай! – прикрикнул я.

– Я не могу! Моя память исчезла! Я не могу вспомнить ничего, что было до того, как я очнулся здесь!

Я взглянул на единорога. Он нетерпеливо ударил копытом и скользнул за деревья. Пора идти. Он хочет, чтобы я следовал за ним.

– Мне нужно идти, – торопливо произнес я. – Если ты будешь говорить со мной, а не обзываться, я обещаю вернуться, как только смогу.

– Я согласен... Оберон.

Коротко отсалютовав ему, я глубоко вздохнул и снова повернулся к ручью. Фыркнув, белоснежная кобыла двинулась дальше – плывущая прочь темно-серая тень на темном фоне под пологом листвы. Теперь, когда она поворачивалась взглянуть на меня, красноватый отблеск в ее глазах казался почти кошачьим.