– Ты получил что хотел, просто убирайся уже отсюда!
Джефри осторожно обхватил мое запястье и развернул меня к нему.
– Слушай, мне и так хреново, поэтому давай ты не будешь ничего говорить по поводу моих волос. – О нет, мои глаза наполнялись слезами, и это не укрылось от Фостера. Его взгляд смягчился.
– Не все так плохо, – сказал он, пытаясь поймать мой взгляд, – ты ведь не лысая. Цвет конечно необычный, но… интересный.
Я сжала губы от раздражения. Мне не нужны утешения от врага."
"– Мне плевать, что ты думаешь по поводу моих волос, – фыркнула я, отталкивая его руку, отчего его лицо приобрело оттенок враждебности.
– Меня волнует другое. Мы не предохранялись. Я принимаю противозачаточные, но они могут спасти меня только от беременности.
На его подбородке дернулся мускул.
– Можешь не переживать. Ты единственная с кем я позволил себе спать без презерватива. – Он приблизился и попытался заправить мои волосы мне за ухо, но я не дала ему этого сделать.
– Отлично, а теперь проваливай, меня тошнит от тебя.
Фостер сжал зубы от злости, отошел от меня в сторону, одним резким движением поднял комод и поставил его на место, а затем ушел.
Глава 17
Джефри
Я шел по коридору на кухню, мне срочно требовалось сделать глоток воды. В моей груди нарастала острая боль, будто вокруг ребер обернули металлическую проволоку с длинными шипами, и всему виной секс с Барбарой Эванс. Вернее то, что случилось после: мое осознание, что я снова в полной заднице.
Проснувшись утром на полу в гостиной с сильнейшей головной болью, я не сразу вспомнил, что произошло накануне, и не мог понять, почему я не в своей спальне. Но рядом была Челси, которая все объяснила мне. Ярость моментально наполнила все мое тело, и первым моим желанием было придушить Эванс.
Снова и снова она ставила меня в положение, в котором я выглядел идиотом, а вчера она решила просто отравить меня, ведь гребаное лошадиное снотворное противопоказано людям! Она совершенно не думала о последствиях, и должна была поплатиться за все свои действия.
Но стоило мне лишь раз взглянуть в ее глаза, и я пропал. Я чувствовал, что теряю связь с реальностью, в течение всех этих лет я выстраивал стену, которая уберегла бы меня от мыслей о ней, от безумных чувств, которые способны уничтожить меня. И всего одного взгляда лазурных глаз было достаточно, чтобы на этой стене появилась трещина. Мне нельзя этого допускать.
