– Эта ненависть была настолько черной, что мне приходилось держать его в поле зрения, ведь я всерьез опасался, что он вонзит мне нож в спину.
– Это из-за меня?
– Нет, – резко ответил я, но затем, поймав ее взгляд, смиренно кивнул, – не только. Семья раскалывалась, отец был на моей стороне, Джемма всецело поддерживала Мейсона, а ко мне стала относиться холодно, этот дом либо прозябал в ссорах, либо в молчании. Дэниелу это надоело, и в тот злополучный уикенд мы отправились на охоту, ведь он горел идеей воссоединить семью, примирить меня и Мейсона.
Я зажмурился, вдруг почувствовав холод, коснувшийся моих ног."
"Погода в тот день была дождливая. Черные тучи затянули небо, высокие ели закрывали весь обзор, видимость была отвратительная. Охота на кабана определенно не была одной из моих любимых, но отец и Оливер выбрали именно ее. Джемма предпочла остаться в охотничьей усадьбе, она и нас уговаривала, но почему-то в тот день никто не послушал ее. Для меня нахождение в закрытом пространстве с людьми, которые презирают меня, и давно перестали это скрывать, было адом.
Не то, чтобы это как-то задевало меня, с самого раннего детства я привык к подобному пренебрежению, мне просто было жаль – жаль тратить свое время на тех, кто не нуждался в этом. Но было еще кое-что.
Я постоянно искал проблемы.
Разогнать тачку до предела, чтобы проверить, сколько выдержит малыш «Мерседес»? – Стабильно, два раза в месяц. Парашют, параплан, освоить мотоцикл и в первый же день после его покупки поучаствовать в уличных гонках? Обычное развлечение.
Это был не просто экстрим, это была глупость, смешанная с отчаянием. Я ходил по краю жизни, раз за разом рискуя сорваться в пропасть. Мне нужны были эти эмоции, в противном случае я подолгу оставался наедине с собой. А этого ублюдка внутри меня не назовешь отличным собеседником, ведь он при любом удобном случае напоминал мне о том, что моя мать – в прошлом стриптизерша, а сейчас просто отвратительная женщина, которая спит с огромным количеством мужчин и с наслаждением разбивает семьи.
Мой отец, прожив достаточно долгую жизнь, по-прежнему был эмоционально незрел, труслив и не способен брать на себя ответственность за собственные поступки. Ведь вместо того, чтобы поговорить со своими сыновьями начистоту, признаться им в любви и извиниться за то, что был чуть лучше, чем совсем дерьмовым отцом, он устраивал охоту – бессмысленное занятие, если речь идет о примирении семьи.
