– Да хоть Папа Римский, можем мы уже перейти к сексу? – Это был риторический вопрос, ведь к тому мгновению, когда Барбара кивнула, я уже приник губами к ее шее. Прошелся языком по пульсирующей венке и стал спускаться ниже, наслаждаясь симфонией из ее сбивчивого дыхания и громкого стука сердца. Она покорно открыла для меня свою невероятную грудь, вверяя себя в мои умелые руки. Я знал ее тело, и после стольких лет по-прежнему мог играть с ним, не спрашивая инструкции.
Проведя носом по ее шее и шумно вдохнув сладкий запах ее кожи, я застонал, отчего она судорожно вздохнула.
Ей всегда нравилось, когда я делал так, Барбара не говорила, но я сам видел это в ее глазах. И я готов делать это каждый чертов день, только бы она продолжала как сейчас оттягивать мои волосы и прижимать мою голову к своей шее.
– Мне так сильно не хватало этого, – несдержанно призналась она, запрокидывая голову. Ее откровение едва не расщепило меня в пыль."
"– А я скучал по этому, – ответил я, накрывая губами твердый сосок, заставляя ее застонать громче.
Она выгнула спину, вздрагивая от каждого моего покусывания или легкого пощипывания. Ее бедра дернулись, словно она чувствовала неумолимый пожар внутри и пыталась обуздать это. Но, несмотря на то, что мое тело переполнилось томлением и ожиданием, и мне едва удавалось терпеть, чтобы не кончить в штаны, я не хотел торопиться. Спешить с такой девушкой как Барбара непозволительная оплошность, мне хотелось насладиться каждым мгновением рядом с ней.
Огладив ее талию, я схватился за резинку ее трусиков и медленно стянул их с ее бедер.
Барбару больше не приходилось уговаривать, ложная скромность испарилась и передо мной осталась не девочка, что опасалась быть застигнутой другими обитателями дома, передо мной была женщина – самая прекрасная, которая только могла появиться во вселенной. Ее взгляд больше не источал невинность и нерешительность, яркими языками пламени в нем плясала уверенность и лишь немного надменность, и последнее как ничто другое делало мой член каменным.
Барбара слегка расставила свои ноги в стороны, и, заведя руки за спину, оперлась на диван. Ее спина прогнулась в пояснице, груди выдвинулись вперед. А я почувствовал, как от желания подкрепленного более глубоким и возвышенным чувством, сжимаются мои ребра.
Я увлеченно скользил взглядом по ее обнаженному телу. Она была похожа на ангела: совершенная и неземная. И если раньше при одном взгляде на нее мое сердце пропускало удар, то теперь оно останавливалось вовсе.
