Края моей тренировочной кофты разошлись в стороны, и его взору открылась моя полная грудь в объятиях лилового бюстгальтера, его кадык нервно дернулся, однако он не проронил ни звука, казалось, даже не дышал. Я боялась опускать взгляд вниз, ведь знала, что соски под шелковой тканью напряжены, и он видит это.
Его теплая ладонь легла на низ моего живота так властно, словно эта территория принадлежала ему. Мне хотелось наплевать на все и выгнуться, побудить его сдвинуть пальцы ниже, чтобы коснуться меня там, где я нуждалась в этом сильнее всего, чтобы он снова сделал со мной то, что не удавалось сделать никому после него.
Но у Фостера были свои планы. Его рука вдруг обернулась вокруг моей талии, кончики пальцев защекотали мою влажную от пота спину. Он склонился и оставил невинный поцелуй у краешка моего бюстгальтера. Я застыла, надеясь, что смогу сдержаться и не застонать от сотни маленьких разрядов тока пробежавших под моей кожей, но как же я ошибалась. Когда Фостер двинулся ниже, провел носом по ложбинке между грудей, шумно вдыхая мой запах, а его твердеющее достоинство потерлось о мою ногу, я сжала бедра, и тихий хриплый стон сорвался с моих губ.
Он победил. Я хотела его. Черт возьми, я так сильно хотела своего мучителя, что это сводило меня с ума.
Я не смогла удержаться и запустила пальцы в его волосы, прижимая его голову к своей груди.
– Раньше я всегда становился безвольным идиотом из-за тебя, из-за того как ты пахнешь, – пробормотал он, немного отклоняя голову и ловя мой взгляд.
И когда ему это удалось, я почувствовала, как в мою грудь вонзается тупой и ржавый нож – фигурально, ведь в его глазах не было ничего, кроме яркого отвращения. Он убрал мои руки со своей головы, отшвырнул их, словно я была не более чем бездомной, обивающей пороги его фамильного поместья. – Хорошо, что это прошло. Теперь я могу взять это у других. Не упрямых и не вздорных, не инфантильных незрелых девочек.
– Тогда не стоит трогать то, что оценит по достоинству кто-то другой, – заторможено и без доли сарказма ответила я, медленно застегивая свое тренировочное поло.
Внешне могло показаться, что мне все равно, но это было не так, мне едва удавалось сдерживать истерику, которая вот-вот рисковала захватить меня в капкан. Но в эту игру могут играть двое, и я точно не собираюсь проигрывать. Вы же не забыли, что правила здесь устанавливаю я?
– Твою шубку, которая осталась в прачечной отдали в химчистку, – сообщил он, скучающе пряча руки в карманы джинсов.
