Правила бунта

— Парень бросает на меня пренебрежительный взгляд.

— О. Круто. Тогда я буду работать над развитием Стокгольмского синдрома. Мы с тобой можем жить где-нибудь в бункере. Я буду отсасывать тебе каждое утро. Можешь звать меня Кексик. Я буду звать тебя Солнышко. Я забуду, что ты похитил меня под дулом пистолета, и приму мою новую реальность. Мы купим дом и усыновим пару…

Быстрая и острая. Я наклоняюсь, прижимая руку к груди, и с удивлением обнаруживаю, что из нее торчит скальпель.

— У тебя довольно поганый рот, не так ли, — замечает незнакомец.

Его голос спокойный. Скучающий. Он смотрит в лобовое стекло, не сводя глаз с дороги, пока мы мчимся вниз по горе. Его взгляд скользит по сверкающему стальному орудию, погруженному в мою плоть. — Дай мне знать, когда закончишь с этим. Я одолжил его у друга.

Дрожа от ужаса, я вырываю скальпель из руки, роняю его, и он со стуком падает в пространство между моими ногами. Аккуратный маленький разрез на моей коже, зажатый между костью и сухожилием, едва достигает сантиметра в длину, но довольно глубокий.

Лезвие было чертовски острым. Настолько острым, что рана даже не кровоточит поначалу. Но когда это происходит…

— Вот. — Парень умело проходит поворот, управляя машиной одной гребаной рукой, и предлагает мне полотенце.

Я выхватываю его у него, оборачиваю вокруг руки и шиплю.

— Что, черт возьми, с тобой не так?

— Слышал о собаках Павлова? — говорит он.

— Павлов работал с собаками. Хотел выяснить, насколько легко их можно обучить.

Каждый раз звоня в колокольчик, парень кормил свою собаку. Он повторял это действие снова и снова, пока, в конце концов, не звонил в колокольчик, и у собаки не начинала выделятся слюна. Он приучил собаку знать, что когда прозвенел звонок…

— Я ЗНАЮ О СОБАКЕ ПАВЛОВА, ПРИДУРОК!

Незнакомец не реагирует на мою ярость.

— Тогда ты понимаешь, к чему я клоню. Это может быть очень самонадеянно с моей стороны, и прости меня, если я ошибаюсь, — говорит он, поднимая палец, — но я предполагаю, что ты умнее собаки.

Надеюсь, ты способен уловить связь без того, чтобы мне пришлось повторять дважды. Когда я говорю тебе заткнуть свой гребаный рот, ты, бл*дь, затыкаешь его, иначе будут последствия, которые тебе не понравятся.

Он чертов сумасшедший. Однако парень ясно высказал свою точку зрения. Я засовываю руку под мышку, морщась от боли. И держу рот на замке.

Мы пролетаем мимо Бунт-Хауса, здание скрыто среди деревьев и место погружено в полную темноту.