Правила бунта

Парень смеется, когда я смотрю, как поворот к дому исчезает в зеркале заднего вида.

— Прости, приятель. Еще не время возвращаться домой. Но не волнуйся. Это не займет много времени.

Я прикусываю язык. У подножия горы парень сворачивает в Маунтин-Лейкс, осторожно ведя машину, как будто какой-то законопослушный гребаный гражданин. Я ошеломлен, когда он въезжает на стоянку у бара Рэна, «Косгроув».

Парень паркуется и выходит, затем обходит машину и открывает передо мной пассажирскую дверцу, поднимая брови.

— Мы можем сделать это по хорошему или по плохому, — говорит он мне.

Я выхожу, все еще прижимая руку к телу. Парень кивает в сторону здания.

— Там закрыто. — Даже с травмой руки и обещанием еще большей боли, я ничего не могу с собой поделать. Это противоречит самому моему существу — облегчать ему жизнь.

Парень цокает языком. Закатывает глаза, как будто я непослушный ребенок, который не хочет делать то, что ему говорят.

— Дверь открыта. Бармен ушел домой на ночь. Никто нас не потревожит, а мне чертовски нужно выпить.

— Склоняет голову набок. — Я понимаю, что ты довольно хороший пианист, Дэшил, поэтому позаботился о том, чтобы не повредить все важные сухожилия, но я не всегда так точен, знаешь ли. Иди внутрь, пока я не причинил тебе серьезного вреда.

И я иду. Внутри «Косгроува» свет выключен, если не считать тусклого оранжевого света лампы у кассы. Музыкальный автомат включен, тихо играет «Кольцо огня» Джонни Кэша. Незнакомец похлопывает рукой по табурету в конце бара, показывая, что я должен сесть.

Тем временем он заходит за стойку бара и берет пару стаканов с полки у холодильника. Ставит их на столешницу, достает с верхней полки бутылку виски «Лагавулин», откупоривает ее и начинает наливать.

— У тебя есть вопросы, — заявляет ублюдок. — Ты хочешь знать все, но я начну с самой важной информации. Меня зовут Олдермен. По крайней мере, ты, возможно, слышал, как меня так называли. Что-нибудь напоминает?

Я качаю головой, и этот кусок дерьма ухмыляется.

— Я счастлив это слышать.

Значит, она подчиняется некоторым моим правилам. Пей. Это поможет справиться с болью.

Я отодвигаю стакан с виски, свирепо глядя на него, надеясь, что мужчина поймет, в какое дерьмо вляпается, как только я проведу кое-какие исследования и накопаю на него немного грязи. Его улыбка становится шире. Он качает головой.

— Боже, ты как открытая книга, малыш. Я восхищаюсь твоей спесью и гонором. Последний человек, который так смотрел на меня, потерял гребаный глаз.