Правила бунта

Как только наш маленький спектакль закончился, и Кэрри убежала, Амалия упала на задницу в приступе смеха.

И я спустился. Присел рядом с ней, холодная ярость змеилась по моим венам, когда я схватил ее за подбородок и впился пальцами в ее щеки.

Девушка надула губы. Все еще играя со мной. Все еще думая, что это игра.

Девушка услышала злобу в моем голосе, увидела ненависть в моих глазах и громко захныкала. В тот момент я ненавидел себя. И был так чертовски зол на себя, и на нее, и на дерьмовое положение, в которое себя поставил, что на самом деле хотел выместить свое разочарование на ней.

Конечно, я этого не сделал. Я, конечно, кусок дерьма, но если и есть что-то, чего я не могу сделать, так это ударить девушку. Поэтому вылетел из обсерватории, сгорая изнутри.

Выражение лица Кэрри, когда она увидела меня…

Я мог бы прожить до ста лет и никогда не забыть выражение ее лица. Я вижу ее страдания в своих снах. Когда сейчас прохожу мимо нее по коридорам, держащую под руку Пресли, ее лицо такое пустое и отстраненное, в глазах едва мелькает узнавание, когда наши взгляды случайно встречаются, что странно вспоминать такую боль и шок на ее лице.

К ее чести, Кэрри быстро пришла в себя. Всего через несколько дней после инцидента в обсерватории я увидел, как она смеялась и шутила с Пресли в столовой. Ее смех был как удар под дых. Она казалась такой беззаботной и веселой, на самом деле счастливой, как будто полностью оправилась и уже двигалась дальше после того, как увидела меня с другой девушкой.

Было больно слышать ее смех. Глупо, правда? Я просрал все доверие, которое построил с ней. По уважительной причине, но все же. Я причинил ей боль, знаю, что сделал это, черт возьми. И теперь, у меня хватает наглости расстраиваться, когда она оправилась от этой боли?

— Давай, придурок. Мы опоздаем. — Пакс толкает меня локтем в ребра.

— Мне нужно было найти свои очки.

— Не стоило беспокоиться.

— Они помогают мне лучше видеть.

— Они делают тебя похожим на придурка.

Уверен, что он прав, но к черту все это.

Я выгляжу как придурок, но девушки все еще пялятся и шепчутся. Кэрри не делает ни того, ни другого, так что моя внешность не имеет значения.

Пакс придерживает для меня дверь и в буквальном смысле протягивает руку.

— Дай мне знать, если тебе понадобится помощь. Ну, ты знаешь. Если ты такой слепой.

Я подумываю о том, чтобы вывернуть ему руку, но в последнее время отношения между нами стали немного легче. Мы все еще ссоримся, как маленькие дети.