Правила бунта

Будет лучше, если Кэрри продолжит ненавидеть меня. Я продолжаю смотреть на мокрые дорожки ее слез, которые образовались там, где они текли по ее щекам, и не могу этого вынести. Лучше, чтобы она немного поплакала из-за меня сейчас, чем намного больше, если ее прошлое настигнет ее. Лучше, если она действительно, по-настоящему будет презирать меня. — ...а потом я вспомнил, что Амалия Гиббонс стояла на коленях передо мной, и это мой член был у нее во рту, и все стало очень горячо. Потому что это было действительно веселое время.

Очень веселое. Но мне грустно, что ты больше не хочешь играть со мной, Кэрри. Наверное, мне следовало извиниться или что-то в этом роде. Но лучше поздно, чем никогда, верно?

Следующие несколько минут проходят как в тумане. Приходит официантка с очень плохим отношением и ругается на меня. Я огрызаюсь в ответ, играя с ней, просто чтобы доказать, какой я настоящий придурок, и все это время я смотрю на Карину. Я вспоминаю ее в обсерватории, лежащую на спине на куче толстых одеял, смотрящую в ночное небо с морем звезд, отражающихся в ее глазах.

Примерно в этот момент я понимаю, как мало меня волнует, буду ли я жить или умру.

Официантка прогоняет меня, и я с радостью ухожу. В тот момент, когда выхожу на пронизывающий холод, я делаю серию неровных глотков воздуха, не в силах отдышаться. Затем передо мной появляется Пакс и предлагает мне сигарету. У него уже есть одна, только что зажженная, судя по виду. Он затягивается ею, щурясь на вдохе.

Обычно я не курю сигареты.

Иногда, когда выпиваю, может быть, но никогда в девять тридцать утра после гребаной пробежки. Хотя у меня такое чувство, будто я только что выпил литр кислоты. Какого черта? Беру одну из сигарет и закуриваю, используя зажигалку Пакса. Мы оба молча стоим, прислонившись к кирпичной стене, и затягиваемся дымом. Вскоре после этого появляется Рэн, доставая свою собственную пачку сигарет.

Никто ничего не говорит.

Мы просто стоим там, холод покусывает наши руки, а дым обжигает наши легкие.

Неделя пролетает как в тумане. Среда наступает раньше, чем я успеваю это осознать, и все снова начинает казаться нормальным. Что-то в этом роде. Эль, кажется, прекрасно вписывается в Вульф-Холле. Она легко заводит друзей. К сожалению, в академии есть несколько придурков, которые по каким-то своим причинам не так приветливы, как следовало бы.

Ее комната разгромлена. Многие ее вещи уничтожены, и кто-то пронзил ее кровать охотничьим ножом.