Правила бунта

В этот раз ты меня убедила. — Парень подходит к двери и открывает ее, но не уходит сразу. Конечно, он должен сделать последний прощальный щелчок по носу. — Прости, если я не поздороваюсь в следующий раз, когда наши пути пересекутся.

— Я должна быть расстроена этим? — шиплю я. — Ты ведешь себя так, будто только что разрушил мою жизнь. Мне не хочется тебя огорчать, но я пережила гораздо худшее, чем ты, Дэшил Ловетт.

— О, милая, — напевает он. — Ты ошибаешься. Нет ничего хуже меня.

Дверь с тихим щелчком закрывается за ним.

«Да. Теперь ты это понимаешь. Я — мудак. Первоклассный гребаный кусок дерьма, разбивающий сердца, чертовски грубый, злобный долбаный мудак».

Я думаю об этом, сидя на английском следующим утром, изображая такое скучающее и надменное выражение, что даже Рэн, развалившийся на кожаном диване под окном, бросает на меня насмешливый взгляд «Кто насрал в твои кукурузные хлопья?».

Я чувствую себя грязным. В данный момент нельзя называть меня мужчиной, это слишком великодушный титул.

Я голем, созданный из пылающих мешков с дерьмом и мусором. В другом конце комнаты Карина сидит рядом с Марой Бэнкрофт. Я чувствую, как она пульсирует от смущения и гнева — ее настроение порождает жар, который можно почувствовать даже с другой стороны логова Фитца. Он покрывает мою кожу волдырями, вызывает радиационное отравление, опаляет нервные окончания, и все же, похоже, больше никто не страдает от него. Никто, кажется, даже не замечает.

Девушка не смотрела на меня с тех пор, как вошла в комнату и бросила сумку у своих ног.

Как и обещал ей вчера вечером, я тоже не смотрю на нее. Не напрямую. Тем не менее, скрытно наблюдаю за ней краем глаза. Мой взгляд блуждает по комнате, перескакивая с белой доски в передней части класса на потолок, в окно, но единственное, на чем я могу сосредоточиться — это девушка в ярко-фиолетовых джинсах на другой стороне комнаты.

Скоро мне придется трахнуть случайную незнакомку в «Косгроув», чтобы убедить своих друзей, что мне наплевать на Карину.

Хотя это не так. Реально, черт возьми. Я не могу перестать думать о ней. Не могу перестать злиться на ее любопытную задницу. Не могу перестать думать о том, какая она чертовски милая, когда злится. Я бы заплатил кому-нибудь хорошие деньги, если бы они могли подсказать мне, как выкинуть из головы образ ее тугих маленьких сосков, торчащих из-под футболки. Это было бы чертовски здорово.

Я не могу ею интересоваться. Просто не могу. Поэтому притворяюсь.