Правила бунта

Моя незаинтересованность требует, чтобы я был убедителен. Я зеваю. Тыкаю кончиком шариковой ручки в блокнот. Вытягиваю ноги, скрещиваю их в лодыжках и не смотрю на Карину Мендоса.

Фитц все еще болтает о графе Монте-Кристо, и я отключаюсь. Когда улучаю минутку, возвращаясь в реальность, не могу не нарисовать картину того, что происходило между моим другом и тем ублюдком в лабиринте на днях. И мои внутренности скручиваются в узлы. Моя неприязнь к Фитцу, которая раньше, возможно, была немного необоснованной, теперь кажется совершенно оправданной.

Слишком гладкий. Слишком отполированный. Слишком чертовски крутой. Он учитель английского в академии для избалованных богатых детей, черт возьми, и ходит по этому месту, как будто написал «Над пропастью во ржи». Фитц нихера не крутой. Он — гребаная крыса, а я не люблю гребаных крыс.

Если он сделает что-нибудь, чтобы испортить отношения с Рэном, и я имею в виду все, что негативно повлияет на моего друга, я уничтожу его.

Рэн никогда не выбирал безопасных решений.

Он чертовски умен, но это часто не подразумевает осторожность. Я мог бы задушить этого тупого ублюдка, правда. Если Рэн хочет устроить незаконное свидание с преподавателем Вульф-Холла, то мог бы выбрать буквально любого другого и сделать лучший выбор. Например, мисс Нейсмит из отдела информационных технологий. У нее в заднице палка, засунутая по самое горло, но опять же, это прекрасная гребаная задница. Он мог бы вдоволь повеселиться с ней.

И если все это было больше связано с экспериментами с мужчинами, тогда ладно.

У меня нет никаких проблем с этим. Но что не так с Сэмом Левитаном? Левитан — заведующий кафедрой математики. Намного горячее, чем Фитц. Женская половина Вульф-Холла постоянно писает кипятком и стонет по поводу того, что Левитан на самом деле гей, и ни у кого из них нет с ним шансов.

Фитц обычно встречается с женщинами. Или, лучше сказать, девушками. Общеизвестно, что он все время трахал старшеклассниц в беседке, когда мы были первокурсниками. Эта странная связь между этим мудаком и Рэном так неожиданна и маловероятна, что что-то в этом просто не так.

В середине урока Фитц замечает, что я уставился на него, и, прищурившись, поправляет очки на носу.

— Простите, у меня что-то на лице, лорд Ловетт? Ты уже довольно давно сверлишь дыры в моем черепе.

«О-о-о, посмотри на себя, ты такой наблюдательный и все такое».

Рэн, который последние тридцать минут притворялся спящим, приоткрывает один глаз и смотрит на меня. Все смотрят на меня.