Правила бунта

На самом деле, это невозможно игнорировать. Парни знают, что отец постоянно пишет мне по электронной почте о моих оценках или о миллионе других вещей, из-за которых злится, и они знают, что я бешусь из-за всей этой хрени. Парни ничего не знают ни о моей покойной тете, ни о том, что моя мать и мой отец не так уж тайно ненавидят друг друга. Ненавидят меня. Ненавидят все в этом мире, теперь, когда Пенни в нем нет.

Однажды я подслушал, как мой старик говорил моей матери, что иногда ему нравится думать, что это она умерла, а он все еще женат на Пенни.

Он так же выдал глупое откровение, что ему легко поверить, что я сын Пенни, потому что у меня ее глаза, ее форма лица и тот же нос, но я всегда разрушал иллюзию, когда открывал рот, чтобы заговорить, потому что моя личность слаба, не как у нее.

Парни ничего этого не знают.

Я в бешенстве, что Карина теперь знает об этом, но когда я открыл рот, то не смог заставить его закрыться.

После успешного избегания Пакса и Рэна всю ночь, я под таким кайфом, что вырубаюсь лицом вниз на диване в своей комнате и просыпаюсь через несколько часов с шариковой ручкой, впивающейся мне в щеку.

Когда пришел, я выключил термостат, и теперь в моей спальне холодно, как в могиле. Неудержимо дрожу в одних боксерах и все еще под чертовым кайфом. Сейчас час ночи, и я так дезориентирован, что не знаю, кто я и где нахожусь.

Все возвращается по частям.

Мои друзья в своих комнатах, спят... подождите, нет. Звуки хардкорного металла доносятся до меня сквозь статическое шуршание телевизора, установленного на стене моей спальни, что означает, что Пакс все еще не спит.

Девушка, которая мне нравится, спит в своей комнате на вершине горы.

Я... ого. Блин, жизнь иногда бывает странной. Я наследник гребаного поместья в Англии. Насколько это странно?

Придется заставить себя кончить. Но я умру, если сначала не волью в себя немного воды. Стою в коридоре, все еще сжимая свой возбужденный член, когда дверь спальни Пакса распахивается, и он появляется на лестничной площадке с машинкой для стрижки в руке.

Он смотрит на меня, выгибая бровь, когда замечает мою руку на члене, а затем фыркает.

— Мэри Джейн снова взялась за свои старые штучки?

Моя странная реакция на травку общеизвестна в стенах Бунт-Хауса. Я пожимаю плечами, отпуская себя, и шаркаю мимо него в ванную.

— Она безжалостная стерва.

Пакс стоит в дверном проеме, наблюдая, как я беру стакан с раковины и наполняю его водой.